9(3)
Карамыш, 1980 год. Остаток прерванной рабочей смены Павел Дементьев провел в беспрерывных тревожных думах, ни на минуту не сконцентрировавшись на своих обязанностях. Отсутствовавший, невнимательный, забывчивый, привел свой КПД к нулевой отметке. Приставленные к нему лаборанты молча недоумевали, однако авторитет столичного академика не подвергался сомнениям, и те слепо доверяли ему, ссылаясь на то, что, возможно, изъян кроется в них самих. Павел осознавал, что, как только прозвенит последний звонок, он останется один на один со своим палачом и никто не сможет ему помешать. Признаться в тайных связях с конкурирующим политиком он не мог. Духу не хватало. Павел оказался точно блохой между молотом и наковальней. Секунды растаяли, а он так и не смог прийти хоть к какому-нибудь знаменателю. Навсегда распрощавшись со своей командой, московский ученый отбыл на псевдоконспиративную квартиру, где его, возможно, уже поджидали головорезы с паяльником и остренными скальпелями наготове. «Что они со мной сделают? – размышлял он, уперевшись глазами в непроницаемую пыльную ткань. – Убьют сразу, или замучают? Закопают где-то, как безродную собаку, так что в жизни не сыскать? Или сожгут дотла, а мертвенным пеплом удобрят мусорную свалку? А может, сработало? – тут же обнадеживал себя Павел. – Что, если моя теория верна и все получилось? Тогда я смогу еще посодействовать амбициозному чиновнику Шаитову, и тот вознесет меня на пьедестал, как и обещал. Оставалось ждать. Трястись на неудобном кресле с мешком на голове и ждать вердикта. Спустя томительный час в доро- 487 Часть 9(3) ге, ему наконец позволили вновь взглянуть в окно автомобиля. Стемнело. Город мерцал уютным желтым светом, проносился мимо него. Утекал. Сияли стройные фонарные столбы, сигналили наперебой автомобили, складывались в причудливые угловатые фигуры разноцветные квадратики зажженных окон в жилых многоквартирниках. Карамыш еще дышал. Еще существовал. До исхода оставались считанные часы. Выйдя из армейского УАЗа, Павел ощутил его ритм, пульс города. Старался насмотреться в мерцающую иллюминацию, понимая, что, возможно, смотрит на этот мир в последний раз. Ученый оттягивал момент, вкушая бархатный вечер порами. Надышавшись до головокружения, все же поднялся на свой этаж. «Была ни была!..» – подумал он. Академик погряз в топком болоте по уши, и самому ему было уже не выкарабкаться. Так что с поворотом ключа в дверном замке он отпустил ситуацию. Шагнул в квартиру. Его встретили полумрак и тишина. Стороннего присутствия Павел, к своему удивлению, не обнаружил. Заглянул в санузел, проверить, не поджидают ли его там. Прошерстил шкафы. Пусто. Никого. Павел в смятении плюхнулся на кровать, уставился в окно. Неудержимый поток вопросов без ответа вновь заполонил его мысли. Он хотел было покончить со всем, здесь и сейчас. Неведение подавляло. Ученый просидел в напряженном ожидании до тех пор, пока его не сморило тягучим сном. Визгливое дребезжание дверного звонка ошпарило извилины. Он испуганно подскочил, спросонья собирая себя по кусочкам. Глянул на часы. Три пятьдесят. Глубокая ночь. Академик подошел к двери, остановился, притих. Раздражающий звон повторился. Переступив через сковывающий пальцы страх, все же отворил дверь. – Собирайтесь! – требовательно произнес человек в официальном костюме, ему незнакомый. – Проедем со мной. 488 Жирнов Михаил. Карамыш – Вы кто? – Я от Игоря Сергеевича. Он требует привезти вас немедленно. «Ну вот, – с каким-то облегчением подумал Павел, – меня и разоблачили». Он ожидал, что Турсун Шаитов прикончит его раньше, однако карты легли иначе. Спокойно собрал пожитки и вышел вслед за незнакомцем. Повезли его на представительном седане, без привычного задрипанного мешка на голове. В машине находился лишь незнакомец, он и управлял авто. Павел сидел на пассажирском комфортном кресле подле него. Вопросы задавать не решался, но понимал, будь он рассекречен, вряд ли бы ехал сейчас вот так фривольно. Седан подъехал прямиком к парадному входу гвоздевого сооружения города и сердцу столицы – Дому профсоюзов. Остроконечные пики разрезали бескрайнее полотно ночного неба, усеянного люминесцентной дымкой Млечного Пути, парящей в сингулярности. Павел едва поспевал за сподручным главы региона, который бодрым маршем шагал впереди. Преодолев роскошный мраморный холл, они принялись спускаться на нижние уровни, туда, куда уносилась, казалось, нескончаемая ступенчатая лестница. Уперлись в железную дверь, походившую на бункерный люк. – Вам туда, – пригласил внутрь ученого мужчина в лощеном костюме, отодвинув тяжелую гермодверь. Павел не стал припираться, послушно шагнул в образовавшийся шлюз. На той стороне его ожидал осанистый солдат, по всей видимости, новобранец. Юный и неогрубелый, не как те, что ежедневно сопровождали ученого до секретного объекта, сокрытого в горах. 489 Часть 9(3) Гермодверь запечатали в исходное положение. Законсервировали проход обратно, так как изнутри он, по всей видимости, не открывался. – Надо спешить, – робко поторопил московского ученого солдат. Павел отлип от изучения железного панциря, совершенно плоского. Без каких-либо выпуклостей. – А что происходит? – встревоженно спросил он. – Не положено, – виновато парировал солдатик. В отделенной от внешнего мира секции располагалась платформа подъемного фуникулера. Павла сопроводили в пузатую кабину. Накрепко заперли раздвижную дверь. – Вы хоть