ог прийти хоть к какому-нибудь знаменателю. Навсегда распрощавшись со своей командой, московский ученый отбыл на псевдоконспиративную квартиру, где его, возможно, уже поджидали головорезы с паяльником и остренными скальпелями наготове. «Что они со мной сделают? – размышлял он, уперевшись глазами в непроницаемую пыльную ткань. – Убьют сразу, или замучают? Закопают где-то, как безродную собаку, так что в жизни не сыскать? Или сожгут дотла, а мертвенным пеплом удобрят мусорную свалку? А может, сработало? – тут же обнадеживал себя Павел. – Что, если моя теория верна и все получилось? Тогда я смогу еще посодействовать амбициозному чиновнику Шаитову, и тот вознесет меня на пьедестал, как и обещал. Оставалось ждать. Трястись на неудобном кресле с мешком на голове и ждать вердикта. Спустя томительный час в доро- 487 Часть 9(3) ге, ему наконец позволили вновь взглянуть в окно автомобиля. Стемнело. Город мерцал уютным желтым светом, проносился мимо него. Утекал. Сияли стройные фонарные столбы, сигналили наперебой автомобили, складывались в причудливые угловатые фигуры разноцветные квадратики зажженных окон в жилых многоквартирниках. Карамыш еще дышал. Еще существовал. До исхода оставались считанные часы. Выйдя из армейского УАЗа, Павел ощутил его ритм, пульс города. Старался насмотреться в мерцающую иллюминацию, понимая, что, возможно, смотрит на этот мир в последний раз. Ученый оттягивал момент, вкушая бархатный вечер порами. Надышавшись до головокружения, все же поднялся на свой этаж. «Была ни была!..» – подумал он. Академик погряз в топком болоте по уши, и самому ему было уже не выкарабкаться. Так что с поворотом ключа в дверном замке он отпустил ситуацию. Шагнул в квартиру. Его встретили полумрак и тишина. Стороннего присутствия Павел, к своему удивлению, не обнаружил. Заглянул в санузел, проверить, не поджидают ли его там. Прошерстил шкафы. Пусто. Никого. Павел в смятении плюхнулся на кровать, уставился в окно. Неудержимый поток вопросов без ответа вновь заполонил его мысли. Он хотел было покончить со всем, здесь и сейчас. Неведение подавляло. Ученый просидел в напряженном ожидании до тех пор, пока его не сморило тягучим сном. Визгливое дребезжание дверного звонка ошпарило извилины. Он испуганно подскочил, спросонья собирая себя по кусочкам. Глянул на часы. Три пятьдесят. Глубокая ночь. Академик подошел к двери, остановился, притих. Раздражающий звон повторился. Переступив через сковывающий пальцы страх, все же отворил дверь. – Собирайтесь! – требовательно произнес человек в официальном костюме, ему незнакомый. – Проедем со мной. 488 Жирнов Михаил. Карамыш – Вы кто? – Я от Игоря Сергеевича. Он требует привезти вас немедленно. «Ну вот, – с каким-то облегчением подумал Павел, – меня и разоблачили». Он ожидал, что Турсун Шаитов прикончит его раньше, однако карты легли иначе. Спокойно собрал пожитки и вышел вслед за незнакомцем. Повезли его на представительном седане, без привычного задрипанного мешка на голове. В машине находился лишь незнакомец, он и управлял авто. Павел сидел на пассажирском комфортном кресле подле него. Вопросы задавать не решался, но понимал, будь он рассекречен, вряд ли бы ехал сейчас вот так фривольно. Седан подъехал прямиком к парадному входу гвоздевого сооружения города и сердцу столицы – Дому профсоюзов. Остроконечные пики разрезали бескрайнее полотно ночного неба, усеянного люминесцентной дымкой Млечного Пути, парящей в сингулярности. Павел едва поспевал за сподручным главы региона, который бодрым маршем шагал впереди. Преодолев роскошный мраморный холл, они принялись спускаться на нижние уровни, туда, куда уносилась, казалось, нескончаемая ступенчатая лестница. Уперлись в железную дверь, походившую на бункерный люк. – Вам туда, – пригласил внутрь ученого мужчина в лощеном костюме, отодвинув тяжелую гермодверь. Павел не стал припираться, послушно шагнул в образовавшийся шлюз. На той стороне его ожидал осанистый солдат, по всей видимости, новобранец. Юный и неогрубелый, не как те, что ежедневно сопровождали ученого до секретного объекта, сокрытого в горах. 489 Часть 9(3) Гермодверь запечатали в исходное положение. Законсервировали проход обратно, так как изнутри он, по всей видимости, не открывался. – Надо спешить, – робко поторопил московского ученого солдат. Павел отлип от изучения железного панциря, совершенно плоского. Без каких-либо выпуклостей. – А что происходит? – встревоженно спросил он. – Не положено, – виновато парировал солдатик. В отделенной от внешнего мира секции располагалась платформа подъемного фуникулера. Павла сопроводили в пузатую кабину. Накрепко заперли раздвижную дверь. – Вы хоть скажите, куда мы едем? – нетерпеливо выпалил ученый, когда подвижной вагон тронулся с места и пополз по рельсе куда-то в подпол. – В безопасное место, – ответил солдат, не поворачиваясь к академику. Картина начала складываться. Павел заметался по негабаритной кабине, слегка расшатывая ее. – Верните меня назад! Я должен предупредить их! – Не положено, – чеканил солдат, стоя на своем. – Ты не понимаешь, там сейчас такое начнется!.. – Прошу вас сохранять спокойствие. Мне велено сопроводить вас до места, и я выполню приказ. Муштрованный паренек едва ли смог бы ослушаться вышестоящих по званию, так что Павел отстал от него, нервозно затеребил пальцы рук. Кабина медленно соскользнула в тенистое ущелье. Солдат отпер дверь и выпустил столичного гостя на воздух. – Мне нужно связаться с твоим начальством, срочно, – сдерживаясь, выговорил Павел как можно убедительнее. – У вас будет такая возможность, – пообещал солдат. 490 Жирнов Михаил. Карамыш Отлегло. Брусчатая дорожка стелилась вдоль живописных склонов. Бесперебойно журчала в каменистом овраге река. Кислотно-зеленая растительность благоухала. Здешняя экосфера благоволила ей, позволяла разрастаться пышнее обычного. Проложенная тропа привела их к излюбленной даче полковника Дмитрия Румака, спроектированной по подобию знаменитых дач Иосифа Сталина. Так он стремился причислить себя к лику неприкосновенных и богоподобных вождей. Безмерно гордился своей вотчиной и регулярно прибывал туда с визитом. Ныне потаенная дача пустовала. Павел Дементьев и приставленный к нему военнослужащий оказались единственными посетителями зажиточной резиденции. Ученый тут же отыскал в многочисленных, богато обставленных комнатах телефонный аппарат. Солдат помог ему связаться с главнокомандующим. Три протяжных гудка, никто не подходил к телефону. Затем в трубке раздался искаженный помехами голос: – Слушаю. – Это Павел Дементьев, – торопливо начал ученый, прижавшись губами к пластику вплотную. – Мне нужно поговорить с Игорем Сергеевичем. – Я слушаю. – Вам следует срочно вернуть все вывезенные ископаемые обратно в город, иначе... – Павел Алексеевич, – перебил его голос на том конце, – по распоряжению Москвы вам следует оставаться в предоставленном вам убежище до тех пор, пока мы не вышлем за вами людей. Ни при каких условиях не выходите наружу. Это приказ. Вам все понятно. – Да, но... Связь прервалась. Павел обреченно отложил телефонную трубку. – Я вас оставлю, – объявил солдат. – Мне велено вернуться на пост. 491 Часть 9(3) Павел безучастно кивнул, и молодой военный зашагал прочь. *** 1993 год. Воодушевленный долгожданным визитом академик вернулся с цедившей ароматным бергамотом кружкой в руках. Уселся напротив всклокоченного и оголтелого Албанца. – На чем мы остановились? – спросил ученый, отхлебывая обжигающую жидкость. – Ах да, – тут же ответил он сам себе, – мои достижения… Албанец выжидающе промолчал. Он понял, что чудаковатый затворник принял его за кого-то совершенно иного и не стал рушить легенду. Позволил Павлу говорить. – Долго же я вас ждал, – укоризненно произнес академик. Скорее, шутливо, Албанец пожал плечами, не понимая, как реагировать. – Не знаю, с чего и начать. – Давай с сути, хули, – выдал Албанец. Павел скривился от невежества со стороны первого за тринадцать лет гостя, однако решил не заострять на этом внимания. – Главным открытием являются исключительные функции, тормозящие естественный метаболизм в теле человека образцом, классифицируемым как «Д». В должном количестве он способен сохранять жизнеопределяющие ресурсы организма, совершенно не растрачивая их. Магний, железо, цинк, кальций, калий, фосфор, селен, фтор не вымываются из крови. По сути, это настоящий элексир молодости. Я больше не чувствую потребности в еде и питаюсь изредка, исключительно ради удовольствия. Пью так же, – Павел демонстративно приподнял 492 Жирнов Михаил. Карамыш фарфоровую кружку. – Биологические материалы не истлевают, что противоречит самой природе. Поглядите вокруг, древесина свежая, хотя я не ухаживал за ней ни дня. Это настоящее чудо, не зря все так тряслись над «Д»-минералом. Это величайшее открытие в истории человечества. Один камешек сильно погоды не сделает, смотря какой, конечно. Но вот когда их много, как здесь, вы можете цвести хоть всю жизнь. – Погоди, – остановил ученого Албанец. – А сколько их здесь? – Все самые отборные породы завезли сюда незадолго до блокады. Жадные глаза Албанца полыхнули и засверкали. Он только что наткнулся на золотую жилу. В душе отблагодарив ушедшего и пораженного проказой Марата, Албанец постарался сохранить лицо. – Могу я взглянуть? – попросил он. – Да, конечно,