скажите, куда мы едем? – нетерпеливо выпалил ученый, когда подвижной вагон тронулся с места и пополз по рельсе куда-то в подпол. – В безопасное место, – ответил солдат, не поворачиваясь к академику. Картина начала складываться. Павел заметался по негабаритной кабине, слегка расшатывая ее. – Верните меня назад! Я должен предупредить их! – Не положено, – чеканил солдат, стоя на своем. – Ты не понимаешь, там сейчас такое начнется!.. – Прошу вас сохранять спокойствие. Мне велено сопроводить вас до места, и я выполню приказ. Муштрованный паренек едва ли смог бы ослушаться вышестоящих по званию, так что Павел отстал от него, нервозно затеребил пальцы рук. Кабина медленно соскользнула в тенистое ущелье. Солдат отпер дверь и выпустил столичного гостя на воздух. – Мне нужно связаться с твоим начальством, срочно, – сдерживаясь, выговорил Павел как можно убедительнее. – У вас будет такая возможность, – пообещал солдат. 490 Жирнов Михаил. Карамыш Отлегло. Брусчатая дорожка стелилась вдоль живописных склонов. Бесперебойно журчала в каменистом овраге река. Кислотно-зеленая растительность благоухала. Здешняя экосфера благоволила ей, позволяла разрастаться пышнее обычного. Проложенная тропа привела их к излюбленной даче полковника Дмитрия Румака, спроектированной по подобию знаменитых дач Иосифа Сталина. Так он стремился причислить себя к лику неприкосновенных и богоподобных вождей. Безмерно гордился своей вотчиной и регулярно прибывал туда с визитом. Ныне потаенная дача пустовала. Павел Дементьев и приставленный к нему военнослужащий оказались единственными посетителями зажиточной резиденции. Ученый тут же отыскал в многочисленных, богато обставленных комнатах телефонный аппарат. Солдат помог ему связаться с главнокомандующим. Три протяжных гудка, никто не подходил к телефону. Затем в трубке раздался искаженный помехами голос: – Слушаю. – Это Павел Дементьев, – торопливо начал ученый, прижавшись губами к пластику вплотную. – Мне нужно поговорить с Игорем Сергеевичем. – Я слушаю. – Вам следует срочно вернуть все вывезенные ископаемые обратно в город, иначе... – Павел Алексеевич, – перебил его голос на том конце, – по распоряжению Москвы вам следует оставаться в предоставленном вам убежище до тех пор, пока мы не вышлем за вами людей. Ни при каких условиях не выходите наружу. Это приказ. Вам все понятно. – Да, но... Связь прервалась. Павел обреченно отложил телефонную трубку. – Я вас оставлю, – объявил солдат. – Мне велено вернуться на пост. 491 Часть 9(3) Павел безучастно кивнул, и молодой военный зашагал прочь. *** 1993 год. Воодушевленный долгожданным визитом академик вернулся с цедившей ароматным бергамотом кружкой в руках. Уселся напротив всклокоченного и оголтелого Албанца. – На чем мы остановились? – спросил ученый, отхлебывая обжигающую жидкость. – Ах да, – тут же ответил он сам себе, – мои достижения… Албанец выжидающе промолчал. Он понял, что чудаковатый затворник принял его за кого-то совершенно иного и не стал рушить легенду. Позволил Павлу говорить. – Долго же я вас ждал, – укоризненно произнес академик. Скорее, шутливо, Албанец пожал плечами, не понимая, как реагировать. – Не знаю, с чего и начать. – Давай с сути, хули, – выдал Албанец. Павел скривился от невежества со стороны первого за тринадцать лет гостя, однако решил не заострять на этом внимания. – Главным открытием являются исключительные функции, тормозящие естественный метаболизм в теле человека образцом, классифицируемым как «Д». В должном количестве он способен сохранять жизнеопределяющие ресурсы организма, совершенно не растрачивая их. Магний, железо, цинк, кальций, калий, фосфор, селен, фтор не вымываются из крови. По сути, это настоящий элексир молодости. Я больше не чувствую потребности в еде и питаюсь изредка, исключительно ради удовольствия. Пью так же, – Павел демонстративно приподнял 492 Жирнов Михаил. Карамыш фарфоровую кружку. – Биологические материалы не истлевают, что противоречит самой природе. Поглядите вокруг, древесина свежая, хотя я не ухаживал за ней ни дня. Это настоящее чудо, не зря все так тряслись над «Д»-минералом. Это величайшее открытие в истории человечества. Один камешек сильно погоды не сделает, смотря какой, конечно. Но вот когда их много, как здесь, вы можете цвести хоть всю жизнь. – Погоди, – остановил ученого Албанец. – А сколько их здесь? – Все самые отборные породы завезли сюда незадолго до блокады. Жадные глаза Албанца полыхнули и засверкали. Он только что наткнулся на золотую жилу. В душе отблагодарив ушедшего и пораженного проказой Марата, Албанец постарался сохранить лицо. – Могу я взглянуть? – попросил он. – Да, конечно, – любезно отозвался Павел. Ученый сопроводил рецидивиста, выдающего себя за того, за кого сам толком не понимал, в смежную комнату. Попросил гостя обождать, раскладывая минералы различных мастей и размеров на огромном дубовом столе, что занимал полкомнаты, где когда-то трапезничал полковник. Затем торжественно приступил к презентации. – Данный образец, тот самый, именуемый «Д», – Павел раскрытой ладонью обозначил голубоватый камешек, на вид точь-в-точь алмаз, размером с грецкий орех. Албанец, «облизываясь», изучил побрякушку, уже прикидывая, как и кому будет ее «толкать». Ученый повел рукой дальше по разложенному ряду из минеральных пород. Остановился на следующем. – Образец «Е», функции разнятся. Я не вычислил ярко выраженных особенностей. Чуть того, чуть того… Всего понемногу. Это самая часто встречающееся единица, – пояснил ученый. 493 Часть 9(3) Албанец подметил, что от камня под плашкой «Д» он слегка отличался цветом и не так искрился под светом свечей. – Образец «С», гаситель, – продолжал вещать академик, переходя к следующему ископаемому. – По моей гипотезе именно он играет ключевую роль в сберегательной структуре и позволяет в полной мере раскрыть потенциал «Д»-образца. До конца неясно, поглощает ли он сгустки энергии, либо выталкивает, однако я уверенно констатирую тот факт, что именно данный образец послужил первопричиной тому, почему мы с вами сейчас находимся здесь. На вид камень был чуть более бирюзовым, отсвечивая салатовым, нежели предыдущие два образца, но от этого не менее прекрасным. – И, наконец, образец «А», – Павел указал на малюсенький перламутровый камешек, что переливался разнообразными оттенками. Размером он был с наперсток, не больше. – А что такой мелкий? – раздосадовался Албанец, так как мигом прикипел к восхитительной драгоценности. – Все остальные добытые породы данного класса остались на объекте, в моей лаборатории, – объяснил Павел. – Образец «А» опасен, и мы активно изучали его структуру, до известных вам событий. Отправлять его в эксплуатацию было рано. – Чем же он так опасен? – с живым интересом спросил Албанец, подойдя к столу, дабы поближе изучить минерал. – Образец «А» концентрирует и копит энергию. Но не удерживает ее по аналогии с образцом «С». Это оружие, – с каким-то благоговейным трепетом произнес Павел Дементьев. – Это всё? – спросил Албанец, не решившись притронуться к крошечному алмазу. – Это лишь для экспозиции. Яркие представители своих семейств. Остальное сложено и маркировано. Готово к отправке. – Отлично, – хвалебно отозвался Албанец о проделанной работе ученого, от чего тот разошелся сдержанной улыбкой. 494 Жирнов Михаил. Карамыш – Есть чё пожрать? – с довольной миной поинтересовался Албанец. Столовая утварь, сокрытая в остекленных резных кухонных шкафчиках, разогрела в нем аппетит. За дни, проведенные в трудоемком безумном путешествии по Карамышскому региону, он толком и не поел ни разу, пребывая в безостановочном стрессе. – Разумеется, – прислужливо замельтешил Павел. – Вы же наверняка вымотались с дороги. – Пиздец как, – подтвердил вор. Ученый принялся рыться в секретерах в поиске продуктов питания, в то время как Албанец по-хозяйски уселся за габаритный обеденный стол, еще до конца не веря в свою удачу. Павел поднес позолоченную фруктовницу, наполненную апельсинами, вновь отошел, принялся звенеть посудой. Албанец сжал в грязной ладони фрукт. Спелый, наливной. Терпкий цитрусовый аромат защекотал в ноздрях. После сжал кулак. Пористая оранжевая корка надломилась, и из нарывов потек свежий сок, будто апельсин совсем недавно сорвали с ветки и подали к столу, хотя он пролежал в ненадлежащих к хранению условиях тринадцать с лишним лет. Гниль не притронулась к нему, отгоняемая чудотворными породами. – Что будете пить? – спросил ученый, склонившись над баром. – Красное? Белое? Может, покрепче? – А что, и бухло есть? – по-детски искреннее изумился вор. – В достатке, – сообщил благую весть узник шикарных полковничьих апартаментов. – Тащи что есть, еба. Разберемся, – с энтузиазмом призвал Албанец. После они приступили к трапезе. Точнее сказать, голодный рецидивист жрал как не в себя, а Павел Дементьев с неприкрытым удивлением смотрел, как тот жадно поглощает пищу, закидывая в свое прожорливое чрево все подряд. Без сервиро- 495 Часть 9(3) вочных столовых приборов. По-животному, руками. Дорвавшись до спиртного, Албанец опустошал бутылку за бутылкой. Изрядно охмелев, забыл про осторожность. Извлек свой спасительный минерал неопределенной классификации, что он честно украл у Марата и Карима, передал его ученому. Заплетающимся языком промурлыкал: – Скажи, Пашок, а этот чьих будет? Па