любезно отозвался Павел. Ученый сопроводил рецидивиста, выдающего себя за того, за кого сам толком не понимал, в смежную комнату. Попросил гостя обождать, раскладывая минералы различных мастей и размеров на огромном дубовом столе, что занимал полкомнаты, где когда-то трапезничал полковник. Затем торжественно приступил к презентации. – Данный образец, тот самый, именуемый «Д», – Павел раскрытой ладонью обозначил голубоватый камешек, на вид точь-в-точь алмаз, размером с грецкий орех. Албанец, «облизываясь», изучил побрякушку, уже прикидывая, как и кому будет ее «толкать». Ученый повел рукой дальше по разложенному ряду из минеральных пород. Остановился на следующем. – Образец «Е», функции разнятся. Я не вычислил ярко выраженных особенностей. Чуть того, чуть того… Всего понемногу. Это самая часто встречающееся единица, – пояснил ученый. 493 Часть 9(3) Албанец подметил, что от камня под плашкой «Д» он слегка отличался цветом и не так искрился под светом свечей. – Образец «С», гаситель, – продолжал вещать академик, переходя к следующему ископаемому. – По моей гипотезе именно он играет ключевую роль в сберегательной структуре и позволяет в полной мере раскрыть потенциал «Д»-образца. До конца неясно, поглощает ли он сгустки энергии, либо выталкивает, однако я уверенно констатирую тот факт, что именно данный образец послужил первопричиной тому, почему мы с вами сейчас находимся здесь. На вид камень был чуть более бирюзовым, отсвечивая салатовым, нежели предыдущие два образца, но от этого не менее прекрасным. – И, наконец, образец «А», – Павел указал на малюсенький перламутровый камешек, что переливался разнообразными оттенками. Размером он был с наперсток, не больше. – А что такой мелкий? – раздосадовался Албанец, так как мигом прикипел к восхитительной драгоценности. – Все остальные добытые породы данного класса остались на объекте, в моей лаборатории, – объяснил Павел. – Образец «А» опасен, и мы активно изучали его структуру, до известных вам событий. Отправлять его в эксплуатацию было рано. – Чем же он так опасен? – с живым интересом спросил Албанец, подойдя к столу, дабы поближе изучить минерал. – Образец «А» концентрирует и копит энергию. Но не удерживает ее по аналогии с образцом «С». Это оружие, – с каким-то благоговейным трепетом произнес Павел Дементьев. – Это всё? – спросил Албанец, не решившись притронуться к крошечному алмазу. – Это лишь для экспозиции. Яркие представители своих семейств. Остальное сложено и маркировано. Готово к отправке. – Отлично, – хвалебно отозвался Албанец о проделанной работе ученого, от чего тот разошелся сдержанной улыбкой. 494 Жирнов Михаил. Карамыш – Есть чё пожрать? – с довольной миной поинтересовался Албанец. Столовая утварь, сокрытая в остекленных резных кухонных шкафчиках, разогрела в нем аппетит. За дни, проведенные в трудоемком безумном путешествии по Карамышскому региону, он толком и не поел ни разу, пребывая в безостановочном стрессе. – Разумеется, – прислужливо замельтешил Павел. – Вы же наверняка вымотались с дороги. – Пиздец как, – подтвердил вор. Ученый принялся рыться в секретерах в поиске продуктов питания, в то время как Албанец по-хозяйски уселся за габаритный обеденный стол, еще до конца не веря в свою удачу. Павел поднес позолоченную фруктовницу, наполненную апельсинами, вновь отошел, принялся звенеть посудой. Албанец сжал в грязной ладони фрукт. Спелый, наливной. Терпкий цитрусовый аромат защекотал в ноздрях. После сжал кулак. Пористая оранжевая корка надломилась, и из нарывов потек свежий сок, будто апельсин совсем недавно сорвали с ветки и подали к столу, хотя он пролежал в ненадлежащих к хранению условиях тринадцать с лишним лет. Гниль не притронулась к нему, отгоняемая чудотворными породами. – Что будете пить? – спросил ученый, склонившись над баром. – Красное? Белое? Может, покрепче? – А что, и бухло есть? – по-детски искреннее изумился вор. – В достатке, – сообщил благую весть узник шикарных полковничьих апартаментов. – Тащи что есть, еба. Разберемся, – с энтузиазмом призвал Албанец. После они приступили к трапезе. Точнее сказать, голодный рецидивист жрал как не в себя, а Павел Дементьев с неприкрытым удивлением смотрел, как тот жадно поглощает пищу, закидывая в свое прожорливое чрево все подряд. Без сервиро- 495 Часть 9(3) вочных столовых приборов. По-животному, руками. Дорвавшись до спиртного, Албанец опустошал бутылку за бутылкой. Изрядно охмелев, забыл про осторожность. Извлек свой спасительный минерал неопределенной классификации, что он честно украл у Марата и Карима, передал его ученому. Заплетающимся языком промурлыкал: – Скажи, Пашок, а этот чьих будет? Павел настороженно перенял голубоватый камешек. – Разрешите поинтересоваться, – ответил академик вопросом на вопрос изрядно окосевшего чумазого уголовника. – Валяй, – сдерживая пьяную икоту, разрешил Албанец, взмахнув рукой. – Откуда он у вас? Албанец сквозь алкогольную интоксикацию вдруг осознал, что позволил себе лишнего. Убивать ученого ему не хотелось. Он рассчитывал на то, что затворник поможет ему дотащить камни до глиссера, который Марат пришвартовал недалеко от Губахи, возле рухнувшего в мерзотную смердящую воду моста, и только после этого разделаться с ним. Вновь пойти в одиночку сквозь неизмеримую тьму было бы для него смерти подобно. – Это трофей, – спьяну сболтнул первое попавшееся на залитый ум вор. Павел озадачено покосился на него. Албанец впырился в ученого остекленевшим от вина взглядом, отчего Павел отвел глаза, решив не докапываться до нетрезвого незнакомца. – Так сходу определить трудно, – приглядываясь к ископаемому, сказал Павел. – Мне следует детально изучить его. Побоявшись потерять свой уникальный минерал, Албанец настойчиво потребовал его назад. Вор ощутил себя словно голым без заветного камня под рукой. Вскоре Албанец налакался до бессознательного состояния, бормотал всякую ересь и едва 496 Жирнов Михаил. Карамыш мог устоять на ногах. Павел под руку сопроводил его в одну из многочисленных спален и уложил в удобную мягкую кровать, где Албанец мигом отключился и захрапел. Сколько он проспал, может, час, может двадцать… Однако, когда он очнулся, не ощутил на себе ни единого последствия алкогольной комы. Никакого похмелья. Чистая голова. Бодрый дух. Албанец не чувствовал себя так хорошо со времен лихой юности в Берате, когда он еще не был загажен жизнью и не поизносился. Карамышские алмазы, точно пиявки, вычистили его душу от скверны, и заскорузлый организм рецидивиста тотчас отреагировал. – Я перекантуюсь у тебя денек-другой, – сообщил он новость ученому Павлу Дементьеву при первой их встрече после перерождения. Павел не возразил. Албанцу захотелось побольше просуществовать в своем обновленном теле, привыкнуть к нему. Здесь, в месте, куда вряд ли когда-нибудь доберется живое существо, он обрел совершенный покой. Теперь-то ему стало ясно, как затворник смог прожить в одиночестве тринадцать с лишним лет и не утерять рассудок. Просто жить хотелось. По-настоящему. Не прозябать, убиваться и скучать, а наслаждаться каждым днем. Албанец прикинул, что будь он в подобных условиях, вполне смог бы отсидеть срок академика от звонка до звонка, притом припеваючи. Еще вчера приняв чудаковатого педанта за сумасшедшего, сегодня восхвалял его свершения и всячески интересовался его жизнью в заточении. Где, как не в самом центре губительного циклона, он смог бы обрести островок абсолютного умиротворения? Там, где попросту не существовало и толики отрицательной энергии, царила безмятежная гармония с самим собой. Албанцу отчаянно хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Но, как известно, ничто не бывает вечным.