ть набитые минералами сумки до фуникулера оказалось весьма непросто, люди несколько раз останавливались на привал, чтобы перевести дух и размять отекшее плечо. Однако самое сложное испытание их поджидало впереди. Ученый наивно предполагал, что фуникулер по-прежнему функционирует, так что можно представить его разочарование, когда Албанец сообщил Павлу неутешительную новость. – Ты что, вообще не вылезал оттуда? – недоумевал Албанец. Павел лишь покачал головой, уже представляя, как они будут затаскивать неподъемные вещмешки на верхотуру. Спустя добрых сорок минут они таки водрузили дражайшую поклажу до стартовой платформы, проход в которую был высечен в скале высоко над ущельем. Поочередно в четыре руки втаскивая многокилограммовые сумки на перевалочные станции, соединенные металлическими вертикальными лестницами. Выбившийся из сил московский академик очутился в той самой комнате, где многими годами ранее его встретил молоденький солдат. Где он сейчас? И что с ним произошло? Оставалось только гадать. Также Павел обнаружил, что бункерный шлюз разблокирован и зияющий чернотой по форме овальный дверной проем открывает им путь наверх. На свободу. Победоносной поступью Албанец повел за собой ученого в новый мир. Все получилось. Начинаясь как сомнительная авантюра, в ходе развернувшись опаснейшим походом через помертвелые земли, и, наконец, вознаградив его за все пережитые в путешествии тяготы. Албанец прокручивал в голове весь свой путь от придорожного кафе, где они заключили судьбоносную сделку с сидельцем Маратом, до укрытой в ущелье резиденции, набитой наживой. Цельная картина не укладывалась в голове. 499 Часть 9(4) Сумбурные вспышки воспоминаний. Мягкое, как пластилин, дерево… Пульсирующие сплетения то ли корневищ, то ли грибницы неестественного происхождения… Очумелый старик на пароме с рыбацким ножом в костлявой руке… Безграничная чернота в глазах изуродованного Марата в последнюю их встречу… Кому расскажешь, ни за что не поверят. Да и трепаться о событиях, произошедших с ним за последнюю сумасшедшую неделю, Албанец не собирался. Делиться с кем-либо своей законной добычей. Он заслужил этот приз. И только он. Взбираясь по высоким бетонным ступеням, Албанец точно забыл о том, что возвращается из райского сада обратно на грешную землю. Прокаженную и суровую. Дневной свет разъедал мрак цокольных уровней, и с каждой новой ступенью становилось светлее, так что Павел, ковыляющий позади Албанца, смог разглядеть нечто, притаившееся в углу под потолком. – Стой, – шикнул он в спину своему визитеру, которого он по-прежнему воспринимал как доверенного человека Игоря Сергеевича. Албанец обернулся через плечо, вопросительно поднял бровь. – Смотри, – испуганно прошептал Павел, указывая куда-то вверх. Албанец провел взглядом по мраморному своду здания, уперся во что-то темное и огромное. Угловатые конечности растопырились в две стороны, удерживая горбатую тушу наверху. – Это что за нах… Албанец рефлекторно попятился, аккуратно нащупывая ступней ступени позади, дабы не рухнуть с лестницы и не свернуть шею. Было бы чрезвычайно глупо вот так закончить, имея на руках столько богатства, сколько ему в жизни более не сыскать. Уперся в Павла, что встал как вкопанный. Скованный ужасом. 500 Жирнов Михаил. Карамыш – Оно живое? – промямлил ученый на ухо вора так тихо, чтобы существо не смогло уловить звук его голоса. После этих слов, будто поняв их, невиданная тварь чуть шевельнулась, раздался звук, похожий на хруст. После – громкий хлопок, что был вызван ударом ископаемых о бетон. Павел скинул с плеча неподъемную сумку и рванул вверх по ступеням, так как до выхода на улицу оставалось всего два лестничных пролета. Страх затмил его рассудок, да и стойкостью академик никогда не отличался. – Сучара позорная, а ну стой! – рявкнул ему вслед Албанец. Существо поползло по потолку, ловко перебирая зигзаговидными клешнями, точно громкий хлопок спугнул его, как паука в засаде. Павел исчез из виду. Албанец остался один на один с демонической особью. Нутро уговаривало его бросить все и прибегнуть к незамедлительному бегству точно так же, как сделал ученый. Однако врожденная алчность удерживала его на месте. Албанец ни на секунду не выпускал из виду силуэт на потолке. Попытался присесть, чтобы поднять сумку, что обронил Павел Дементьев, но не сумел дотянуться до нее. Существо застыло. Недвижимо нависло у него над головой. – Ладно, – пробубнил Албанец и нашарил в кармане маленький камешек, что он приберег лично для себя. Минерал, именуемый «А». Оружие, как его давеча нарек трусливый затворник. Перламутр заблестел, точно магический шар на столе прорицательницы-шарлатанки. Тварь отреагировала, заелозила. Один алмаз, за целую залежь сокровищ. Оправданная цена. Албанец шаг за шагом принялся подниматься наверх, задрав голову к потолку. Мутант следил за его передвижениями колкими бусинками глаз. Облизывался жвалами. Подойдя на приемлемое для броска расстояние, Албанец завороженно осмотрел сияющий камешек в своей ладони, после швырнул его в чудовище. – А ну пошла! 501 Часть 9(4) Существо спешно сползло по дальней стене, так что минерал отрикошетил о потолок и полетел вниз. Провалился сквозь переплетения лестниц куда-то глубоко, на нижние уровни здания. Албанец ожидал, что диковинное «оружие» как-то поспособствует ему в борьбе с паукообразной тварью, однако ему все же удалось ее отпугнуть. Воспользовавшись моментом, вор побежал за второй сумкой, набитой драгоценными камнями. Едва склонившись над ней, Албанец внезапно почувствовал глухую вибрацию. Мельчайшие колебания поверхностей. Дрожь с каждой секундой усиливалась, приведя тяжеленную сумку в движение. Та перевалилась через ступень и укатилась ниже по лестничному склону. Албанец разогнулся, в недоумении оглядываясь по сторонам. Все трещало, будто под землей запустили гигантский мотор и от его вращающихся поршней резонировал весь величественный Дом профсоюзов. Минерал «А» скопил отрицательную материю, переполнился ею. После произошел выброс энергии, схожий с пятибалльным землетрясением по шкале Рихтера. Земля содрогнулась, так что Албанец неуклюже повалился на лестницу, утеряв равновесие. Трещины поползли по стенам, словно разряды молнии в замедленной съемке. Фундамент строения искривился и просел под гнетом силы, что источал малюсенький камешек. С потолка на голову Албанца посыпалось бетонное крошево и куски фасада. Вор, еще колеблясь, глянул на сумку, что нес сбежавший ученый. Она была слишком тяжела. Он просто физически не смог бы вынести две сумки из рушившегося здания. По крайней мере, одна сумка с самородками все еще оставалась при нем. Албанец что есть мощи припустил к выходу. Дом профсоюзов гудел и трещал по швам, разваливаясь на куски. Вор успел выскочить сквозь парадные двери аккурат до того момента, как мраморный холл завалило массивными обломками. Монументальный Дом профсоюзов рассыпался по камешкам. Ревел, теряя куски плоти, что отрывались от тела и разбивались о мощеную пло- 502 Жирнов Михаил. Карамыш щадь в паре метрах от уносившего ноги вора. Албанец каждый раз вжимал шею, прикрывал голову руками, слыша, как многотонные обломки колотятся о мостовую. Едва ли это спасло бы его от черепно-мозговой травмы. Но инстинкт самосохранения и условные рефлексы не перебороть. Потерянная меж скал сталинская высотка расслоилась и начала крушиться. С центральной остроконечной башни сорвался шпиль и со звоном треснулся о брусчатку. Негласный символ Карамыша рухнул, отпуская волну, схожую с песчаной бурей. Буро-серая лавина понеслась на Албанца, и ему ничего не оставалось, кроме как перелезть через кованые перила набережной и спрыгнуть в ледяную реку, прежде чем его снесет и размажет в клочья. Сумка, до отказа наполненная бесценными самородками, потащила вора ко дну, как якорь. Албанец, судорожно извиваясь под водой, освободился от удавки в виде ремня и отпустил сокровище. Жизнь оказалось дороже. Вынырнул. Стянутой льдом глоткой надрывно вдохнул кислород. Над рекой навис пепельный смог из тяжелой каменной пыли. Течение неумолимо понесло Албанца за собой. Вор едва мог держать себя над водой, так как мышцы сковало тугой судорогой, и для того чтобы барахтаться, не хватало сил. Сквозь залитые глазницы он разглядел огни, мерцающие у берега, и машинально погреб к ним, истощая последние ресурсы организма. Крепкие руки вытянули его из студеного потока, когда он проплывал мимо обозначенного ориентира. Вытащили озябшее тело на твердую поверхность. Град отрезвляющих пощечин защипал на онемевшем от холода лице. – Жив, чертяка! – произнес спаситель с характерной восточной внешностью. Едва придя в себя, Албанец ошарашенно всклочил, не обращая внимания на частичный паралич конечностей. Он в одночасье лишился всех сокровищ. Первая сумка с карамышскими алмазами оказалась под завалом, вторая же почила на дне реки. 503 Часть 9(4) Синица упорхнула из рук. Так просто. Еще минутами ранее обладая всем, он вновь остался ни с чем. Как ни бывало. Раздался истошный крик. От всепоглощающей обиды и разочарования. Куда-то в пустоту над бурлящей рекой, в непроницаемое облако густой пыли, что оставил после себя Дом профсоюзов. Сквозь отчаяние внезапно прояснилось. Вор полез окостенелыми пальцами в карман задубелой куртки. – Эй, – окликнул Албанца нез