ательницы-шарлатанки. Тварь отреагировала, заелозила. Один алмаз, за целую залежь сокровищ. Оправданная цена. Албанец шаг за шагом принялся подниматься наверх, задрав голову к потолку. Мутант следил за его передвижениями колкими бусинками глаз. Облизывался жвалами. Подойдя на приемлемое для броска расстояние, Албанец завороженно осмотрел сияющий камешек в своей ладони, после швырнул его в чудовище. – А ну пошла! 501 Часть 9(4) Существо спешно сползло по дальней стене, так что минерал отрикошетил о потолок и полетел вниз. Провалился сквозь переплетения лестниц куда-то глубоко, на нижние уровни здания. Албанец ожидал, что диковинное «оружие» как-то поспособствует ему в борьбе с паукообразной тварью, однако ему все же удалось ее отпугнуть. Воспользовавшись моментом, вор побежал за второй сумкой, набитой драгоценными камнями. Едва склонившись над ней, Албанец внезапно почувствовал глухую вибрацию. Мельчайшие колебания поверхностей. Дрожь с каждой секундой усиливалась, приведя тяжеленную сумку в движение. Та перевалилась через ступень и укатилась ниже по лестничному склону. Албанец разогнулся, в недоумении оглядываясь по сторонам. Все трещало, будто под землей запустили гигантский мотор и от его вращающихся поршней резонировал весь величественный Дом профсоюзов. Минерал «А» скопил отрицательную материю, переполнился ею. После произошел выброс энергии, схожий с пятибалльным землетрясением по шкале Рихтера. Земля содрогнулась, так что Албанец неуклюже повалился на лестницу, утеряв равновесие. Трещины поползли по стенам, словно разряды молнии в замедленной съемке. Фундамент строения искривился и просел под гнетом силы, что источал малюсенький камешек. С потолка на голову Албанца посыпалось бетонное крошево и куски фасада. Вор, еще колеблясь, глянул на сумку, что нес сбежавший ученый. Она была слишком тяжела. Он просто физически не смог бы вынести две сумки из рушившегося здания. По крайней мере, одна сумка с самородками все еще оставалась при нем. Албанец что есть мощи припустил к выходу. Дом профсоюзов гудел и трещал по швам, разваливаясь на куски. Вор успел выскочить сквозь парадные двери аккурат до того момента, как мраморный холл завалило массивными обломками. Монументальный Дом профсоюзов рассыпался по камешкам. Ревел, теряя куски плоти, что отрывались от тела и разбивались о мощеную пло- 502 Жирнов Михаил. Карамыш щадь в паре метрах от уносившего ноги вора. Албанец каждый раз вжимал шею, прикрывал голову руками, слыша, как многотонные обломки колотятся о мостовую. Едва ли это спасло бы его от черепно-мозговой травмы. Но инстинкт самосохранения и условные рефлексы не перебороть. Потерянная меж скал сталинская высотка расслоилась и начала крушиться. С центральной остроконечной башни сорвался шпиль и со звоном треснулся о брусчатку. Негласный символ Карамыша рухнул, отпуская волну, схожую с песчаной бурей. Буро-серая лавина понеслась на Албанца, и ему ничего не оставалось, кроме как перелезть через кованые перила набережной и спрыгнуть в ледяную реку, прежде чем его снесет и размажет в клочья. Сумка, до отказа наполненная бесценными самородками, потащила вора ко дну, как якорь. Албанец, судорожно извиваясь под водой, освободился от удавки в виде ремня и отпустил сокровище. Жизнь оказалось дороже. Вынырнул. Стянутой льдом глоткой надрывно вдохнул кислород. Над рекой навис пепельный смог из тяжелой каменной пыли. Течение неумолимо понесло Албанца за собой. Вор едва мог держать себя над водой, так как мышцы сковало тугой судорогой, и для того чтобы барахтаться, не хватало сил. Сквозь залитые глазницы он разглядел огни, мерцающие у берега, и машинально погреб к ним, истощая последние ресурсы организма. Крепкие руки вытянули его из студеного потока, когда он проплывал мимо обозначенного ориентира. Вытащили озябшее тело на твердую поверхность. Град отрезвляющих пощечин защипал на онемевшем от холода лице. – Жив, чертяка! – произнес спаситель с характерной восточной внешностью. Едва придя в себя, Албанец ошарашенно всклочил, не обращая внимания на частичный паралич конечностей. Он в одночасье лишился всех сокровищ. Первая сумка с карамышскими алмазами оказалась под завалом, вторая же почила на дне реки. 503 Часть 9(4) Синица упорхнула из рук. Так просто. Еще минутами ранее обладая всем, он вновь остался ни с чем. Как ни бывало. Раздался истошный крик. От всепоглощающей обиды и разочарования. Куда-то в пустоту над бурлящей рекой, в непроницаемое облако густой пыли, что оставил после себя Дом профсоюзов. Сквозь отчаяние внезапно прояснилось. Вор полез окостенелыми пальцами в карман задубелой куртки. – Эй, – окликнул Албанца незнакомец, что вытащил его из ледяной воды. Коснулся плеча. Албанец резко одернулся. Озверело рявкнул осипшей глоткой: – Отойди! Спаситель сделал несколько шагов назад, развел руки в сторону, как бы демонстрируя свои благие намерения. За ним стояла целая группа людей, ему, Албанцу, незнакомая. Среди них он признал Павла Дементьева, что пугливо прятался за спинами остальных. – Ты, – злобно процедил Албанец, – все из-за тебя. Обморожение и переохлаждение организма дали о себе знать. Угнетенное пониженной температурой сознание помутилось. Накатила волна липкой сонливости. Албанец захлопал заиндевевшими ресницами. Согнулся. – Что встали?! – скомандовал Лев. Ратмир и Борис подбежали к полуобморочному человеку, чьи вымокшие волосы уже покрылись ледяной коростой. Подхватили того под руки. *** Костер развели из залежавшейся пожухлой макулатуры и фрагментов мебели, что Юрий раздобыл в некогда жилом здании недалеко от набережной. Расположились в боксе автобусной остановки, ближайшем подходящем месте, так как счет 504 Жирнов Михаил. Карамыш жизни Албанца шел на минуты. Наперво сняли с него влажную одежду. После растерли обмороженное тело, укутали в куртки и определили недалеко от согревающего пламени. Смог, поднятый обрушившимся высотным зданием, казалось, обволок собой весь Карамыш. Снегопад мешался в нем, едва продираясь к земле. Собравшиеся у кострища внимательно слушали вновь прибывшего, на этот раз из этого мира, человека. – А я вас знаю, – сказал Сенька. – Изучал ваши научные статьи. Павел почтенно кивнул. – Чушь всё, никакой конкретики, одна вода, – добавил Семен, чем уязвил московского академика. – Ваша теория о движении литосфер основывается на ложных в корне доказательствах. Автохтон, серьезно? – презрительно усмехнулся Семен. Павел не нашел, что ответить, оскорбленный колкими высказываниями наглого юнца. За беседой группа не заметила, как Албанец пришел в себя. – Где он?! – внезапно завопил вор. Отряд всполошился. Албанец раскидывал свои вещи, недавно высушенные над костром. – Успокойся, – настоятельно призвал Лев. – Это ты! – Албанец рванулся к Павлу, но Лев перехватил его и повалил на землю. Подмял под себя. – Не надо, – остановил его Сенька, вспомнив, как в недавнем прошлом именно Албанец уберег его от обезумевшего Марата, что забивал того ногами в подворотнях Губахи. Лев ослабил хватку. – Я тебя помню, – криво улыбаясь, сказал Албанец, выглядывая из-под массивного корпуса Льва. – Так вы знакомы? – удивился Павел Дементьев. – Пересекались пару раз, – размыто ответил Семен, не вдаваясь в подробности. 505 Часть 9(4) – Глядите, еще один, – прервал склоку Чингиз. Отряд отвлекся от распрей внутри коллектива. Сквозь пыльную дымку к ним приближался человеческий силуэт. Чингиз вышел к нему навстречу. – Мы здесь! – позвал он, размахивая руками. Нежданый гость едва поравнялся с ним, как Чингиз свалился на землю, схватившись за полосованную лезвием глотку. Закряхтел, забулькал. Отряд боевито повскакивал со своих мест. Демон приближался. Семен тут же узнал его. Разглядел в моложавом лице то самое старческое. Он пришел за ним. Юрий стрельнул из самопального ружья. Демон лишь качнулся от удара картечи, но продолжил идти. – Кто это, еб твою мать?! – раздались растерянные возгласы. Сенька понимал, что им не справиться. Что это не обыкновенный человек, а исчадье ада во плоти. Что против него нужны особые средства защиты. Раздалась заунывная мелодия. Протяжные тоскливые ноты. Неумелая песня смерти в исполнении Сеньки, что перебирал пальцами наобум по клавишам музыкального инструмента, перенятого им у Ивана. Демон остановился. Схватился за голову. Внезапно лицо его покрылось глубокими морщинами, очи налились мазутной чернотой. Он заревел, не в силах стерпеть изуверские звуки. Остальные люди вокруг также скривились от невыносимой симфонии, стиснули зубы, зажмурились. Сенька вдувал воздух в дудук, насколько хватало объема легких. Раскраснелся. Резким вдохом набрал еще кислорода и продолжил играть. Демон оголил свою сущность. Кошмарный лик. Состарившийся, горбатый, со звериным неистовым взглядом. Отступил. Ушел обратно в зыбкий туман. – Надо уходить! – начал упрашивать стенающих людей Сенька. – Вставайте! – Что за черт? – промычал Лев, еще слыша писклявый звон в голове. 506 Жирнов Михаил. Карамыш – Позже все объясню, – поторопил его Семен. – У нас мало времени. Он может вернуться. Отряд понемногу отходил от морока. Сенька носился среди них как заведенный, всматриваясь в муть едкого облака. – Чингиз! – позвал кто-то распластавшегося на земле мертвеца. Жизнь вытекла из него через рассеченную кинжалом артерию. Растеклась багряной лужей на белоснеж