10(4)
И все повторится вновь. *** Зло произрастает корнями так глубоко в летоисчислении, что не сыскать истоков его. Откуда бы мы ни пришли, оно всюду следовало подле нас словно тень. Проецировала темным пятном, очертанием на земле нашу порочную сущность, неотъемлемую часть существа разумного. Человека. В летописных манускриптах, настолько древних, что предания эти в веках сперва обратились мифом, фантасмагорическим вымыслом, после и вовсе фольклорной сказкой, что рассказывалась поколениями своим детям, а после их детям, сохранились очерки событий, датированных семьсот пятидесятым годом от рождества Христова. Легенда эта гласила о герое минувших дней. Человеке по имени Мовсес Бузанд. *** Существует поверье о том дне, когда чудовище из мрака веков вырвалось в мир людей. От громады его надломилась земная твердь. Могучим хребтом распахало оно планету, а на месте этом взросли к небесам острые скалы. Горбатым туловищем своим затмило оно солнце, и день обратился ночью. Хищной пастью своей обглодало оно до костей овец и телят. 558 Жирнов Михаил. Карамыш Распугало перелетных птиц, и те подались прочь. От мертвенного дыхания его пересохли реки и увяли леса. И не было ему покоя, покуда жизнь теплилась на земле. Со всех окраин и деревень потянулся напуганный народ в доселе неприступную крепость. Надежнее самого замка Амберд, что возвышался на южном склоне горы Арагац. Укрылись за его высокими каменными стенами. И осадило чудовище крепость. Полезло за высокие стены. Взмолились люди к господу. И когда чудище показало свой безобразный лик, пошатнулась вера людская, и в этот самый миг простой бедняк Мовсес Бузанд достал циранапох и начал играть своим отчаявшимися братьям и сестрам. Играть песню о дружбе и любви, о сострадании и единении. Играть песню жизни, в час, когда смерть нависла над всем сущим. И господь услышал ее, внял мольбе. Мелодия эта стала невыносимой для зверя. Окаменело его черное сердце и распалось на миллиарды осколков. Поверженный, убрался он обратно в свое гнездилище. Упокоился там на веки вечные сторожить свое расколотое сердце. Мовсес Бузанд с тех пор прослыл народным героем. Спасителем рода людского. На месте той крепости позже возвели крупнейший халкидонтийский храмовый комплекс Тхаба-Дерд, где сохранилась сакральная святыня. Священный артефакт – боголепный циранапох Мовсеса Бузанда. Бедняка, что воспел к жизни. Сыграл свою последнюю песню смерти. *** – Приготовиться! – прохрипел гулкий металлический голос. Чумазый горняк задрал голову, поправил каску, что сползла на лоб. 559 Часть 10(4) Над ним, в овальном очертании монструозной котловины, синел небосвод, постепенно насыщаясь вечерними красками. Засверкали в нем жемчужными бусинками первые одинокие звезды. Мерклый отсвет небес едва добивал до самого глубинного дна карьера, что постоянно пребывал в нескончаемой полутьме. Солнечные лучи будто рассеивались на фотоны при проходе сквозь глубокое жерло рукотворного кратера, и до его основания долетали лишь единичные частицы. До запуска передовой буровой станции СГ-13 оставались считанные секунды. Долгожданный момент для всех работяг, что без устали трудились, по частям сооружая в основании алмазного карьера громоздкую буровую установку, способную пронизывать литосферу на многие километры вглубь, казалось, до самого ядра планеты. До центра земли. Металлический голос из радиостанции приступил к обратному отсчету. – Десять, девять, восемь... Горняки в предвкушении переглядывались. Расположились по уставным позициям. Похватались за поршни, что вскоре приведут в движение грандиозную копательную махину. – Семь, шесть, пять... Затаили дыхание. Все радели за то, чтобы запуск прошел успешно. Без непредвиденных сбоев и эксцессов. Мужчины надеялись поскорее воссоединиться с своими семьями, ведь они пробыли в строжайшей изоляции больше месяца. – Четыре, три, два, один. Активация. Раздался скрежещущий лязг. После нарастающий гул перешел в бесперебойный треск. Бур соприкоснулся с влажным глиняным покровом. Вспорол его, пронзил как хирургический скальпель. Ввинтился в землю и медленно пополз вниз, гонимый ревущими турбинами. – Процесс пошел, – объявил диктор, – все системы в норме. 560 Жирнов Михаил. Карамыш Горняки на радостях принялись поздравлять друг друга с успешным выполнением непростой задачи. Станция работала исправно. – Можем подниматься?! – спустя время, прокричал в рацию бригадир. Перекричать гул многоцилиндровых моторов было весьма непросто. – Подъем разрешаю, – отозвался диктор. Восхождение по спиральной тропе вдоль воронки карьера обычно занимало около получаса, так что горняки заспешили в ожидающий их у края котловины грузовик, что транспортировал рабочую группу к поверхности. На буровой станции осталась лишь дежурная бригада в составе из двадцати человек. Точно по резьбе, автомобиль медленно карабкался вверх, вдоль отвесного обрыва. С каждым новым кругом увеличивая радиус, тропа поднималась все выше и выше, прямиком к вечернему небу. Один из горняков устало уперся лбом в стекло, наблюдая, как удаляется буровая станция, с каждой секундой уменьшаясь в размерах, притворяясь миниатюрной, будто игрушечной. Остальные оживленно беседовали, близость заслуженного отпуска заметно поднимала настрой. – Засажу ей по самое не балуй, – с довольной ухмылкой вещал один из работяг. Остальные смеялись, всецело поддерживая подобную инициативу. – А я своей предложение сделаю, – хвастался другой, худощавый, так что рабочий жилет на нем обвис как пустой мешок. – Не, братцы, я жениться не хочу, – вступил полный мужичок с засаленной машинным маслом небритой ряхой. – Под каблук еще лезть… Я птица вольная. – Какая ты птица? – перебил его кто-то из горняков – Разве что индюк. 561 Часть 10(4) – Эй, ребят, – негромко позвал остальных работяга, что непрерывно глядел в окно. Горняки не расслышали его за всеобщим насмешливым гоготом. – Что это там, внизу?.. *** – Почему встали? – озабоченно спросил оператор координационного штаба, что располагался на верхотуре, близ горнодобывающих разработок. Напряженно уставился в квадратный монитор, на котором в эпилептическом припадке мигало множество разноцветных лампочек, бежали и множились строчки мудреного кода. – Не понимаю, – отвечал помощник, суматошливо вбивая последовательность алгоритмов на клавиатуре. – Какой-то сбой. – Сообщи наверх, у нас неполадки, надо устранять. Помощник торопливо поднял трубку. В ушах внезапно заложило. В глаза ударила резь. – Прием, у нас внештатная ситуация, – утирая выступившую влагу с глазниц, сообщил помощник. – Подробнее, – сухо ответили на том конце. – Установка вышла из строя. Авария, – попытался связать мысли помощник непослушным заплетающимся языком. – Авария? – переспросили на том конце телефонной трубки. Ответа не последовало. – Але! Вы меня слышите? Вы сказали, авария? Прошу, повторите. Прием. Помощник уперся лицом в стол, пуская слюни. Трубка повисла на кудрявом шнуре и моталась из стороны в сторону. Голос из нее тревожно вещал. – Прием! Вас не слышно! Повторите, что вы сказали... 562 Жирнов Михаил. Карамыш *** Последствия. Порой они случаются много разрушительней предшествующих им деяниям. Оставляют неизгладимый шрам. Несводимую печать. Ничто и никогда не проходит бесследно. Ничего уже не связывало изнеможенную и вытравленную землю с той живописной Ямугой, что когда-то цвела и благоденствовала в этих краях. Удручающая картина напоминала печально известный лес Шато, выжженный слезоточивым ипритом в кровопролитных баталиях прошлого, близ деревеньки Пашендейл в западной Фландрии. Уродливые обрубки заменили размашистые деревья. Многочисленные села будто расплавились и спеклись, а на их месте образовалась сплошная слякотная биомасса, припорошенная снегом, однако тяжеленные шины грузовика безжалостно срывали белоснежный покров, выкорчевывали, выворачивали воняющую сероводородом мерзость наружу. Колеса иной раз зарывались в топкую слизь, буксовали, жгутообразные стропы неизвестного происхождения опутывали трансмиссию, но, не выдерживая нагрузки, лопались с неприятным чавкающим звуком, и КрАЗ проезжал еще несколько метров по пустошам Ямуги. В черных рваных бороздах копошилось и елозило. Тьма еще не вытравилась отсюда окончательно после стольких лет глобального засилья. Минералы в кузове грузовика разгоняли ее, как воздушные пушки рассеивают громовые тучи. Скверна растекалась, расползалась перед ними. Точно гнездовище тараканов под ярким фонарным светом. – Этот регион пострадал сильнее прочих, – сообщил Сенька, об этом он вычитал в отчетах, что завещал своим последователям бесславно сгинувший А. Кузнецов. Ратмир лишь растерянно глазел по сторонам, наотрез не признавая в ядовитой сточной канаве родной край. 563 Часть 10(4) – А здесь Александр Василич жил, мировой мужик был, – говорил Борис, глядя на заснеженные холмики, что когда-то являлись людскими жилищами. Все это было похоже на забытые поля сражений, истерзанные артиллерией, изрытые траншеями, в которых штабелями сваливались раскуроченные убиенные. Похоже на кислое нутро гигантского зверя, в чьем желудочном соке все варилось и мешалось воедино. На тошнотв