обегает стая бродячих собак. *** Она все же решилась вылезти из-под теплого и мягкого одеяла, которое надежно охраняло ее сон от монстров, притаившихся в темных углах детской. Словно кошка, бесшумно спрыгнула на прикроватный коврик, и, собрав волю в кулак, быстрыми шажками прошла в коридор. Аккуратно пробралась по коридору мимо распахнутого дверного проема в родительскую комнату. В темноте она различила два сопящих бугорка на большой двуспальной кровати, это означало, что мама и папа мирно спали. До ванной комнаты оставалось преодолеть участок, погруженный в кромешную тьму, задержав дыхание, она рванула вперед как в омут с головой. Наощупь клацнула по кнопке, включающей свет в ванной, и прошмыгнула внутрь. Марат натянул тесную шерстяную балаклаву. Пригнувшись, пробежал под окнами к задней двери дома, что вела на застекленную летнюю террасу. В два движения вскрыл хруп- 70 Жирнов Михаил. Карамыш кий замок и забрался внутрь, прикрыв за собой взломанную дверь. Он убеждал себя в том, что поступает на благо всей семьи, что сама судьба дала ему этот шанс, и он, Марат, под ее защитой. Аккуратно минуя до боли знакомую кухню, он на секунду застыл, рассмотрел фотографию со своим изображением, которая, пригвожденная небольшим магнитом, смотрела на него с лакированной дверцы холодильника. Совесть с новой силой взвалилась на него давящим грузом, зачесала под коркой, но, преодолев эти порывы, он заставил себя двинуться дальше. Марат всегда знал, где брат хранит свои сбережения. Много раз они манили его в трудные периоды жизни, но каждый раз семейные ценности брали верх над алчностью. Однако теперь представился кардинально другой случай, над которым он был не властен. Воздаяние после всех лет, проведенных в неволе. Небольшой сейф в кабинете Сергея служил для отвода глаз, в нем он хранил в основном документы и старый отцовский портсигар. Семейный капитал же был скрыт под половицей, поверх которой был задвинут рабочий стол брата. Марат, стараясь не создавать ни малейшего шума, приподнял край стола, передвинул на полметра в сторону, просунул в небольшую щель меж деревянных половиц заранее припасенную удлиненную швейную иглу, по принципу рычага извлек деревянный брусок и отложил перед собой. Смочив слюной большой палец правой руки, отсчитал нужную сумму, затем погрузил заметно похудевший конверт обратно в пустующую полость в полу. Скрыв следы присутствия ситцевым носовым платком, он подался к выходу, чтобы поскорее покинуть дом родного брата, но стоило ему обернуться, как он тут же впал в ступор. Перед Маратом стояла его племянница, Сашка. Маленькая девочка, равно как и он, потеряла дар речи. Секунда до принятия ими решения о дальнейших действиях невообразимо растянулась, казалось, все вокруг замерло в ожидании… Для Марата наста- 71 Часть 2(2) ло время перейти Рубикон. От напряжения не было слышно ничего, кроме собственного участившегося дыхания. Девочка, понемногу пришедшая в себя, набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать так громко, насколько хватит сил. Марат осознавал, что за маской она ни за что не узнает своего родного дядю, и, если брат поймает его, он вряд ли когда-нибудь увидит ее впредь. По необъяснимым причинам он слепо верил в то, что в итоге все встанет на круги своя. Сделав резкий шаг навстречу девочке, Марат практически без замаха нанес тяжелый удар внутренней стороной ладони точно в висок, чтобы наверняка лишить ее сознания. Сашка успела лишь взвизгнуть и зажмуриться от испуга, затем, развернувшись от удара, с грохотом упала ниц. Марат, обескураженный содеянным, тупо смотрел на распластавшееся на полу детское тельце. – Саша! – где-то за стеной раздался голос Сергея. – Прости меня, малыш, – виновато прошептал племяннице Марат. Затем, перепрыгнув через нее, устремился прочь, пока брат не успел сообразить, что к чему. Албанец, заприметив, как в частном доме один за другим ярко-желтым светом загораются окна, сразу же отбросил сигарету и как ни в чем не бывало пошел в противоположную от дома сторону. Не успел он пройти и пары метров, как сзади раздался надрывный крик: «Бежим!» Марат тут же перегнал его и устремился вдаль по улице. – Ат сука, – раздосадованный тем, что придется бежать, буркнул Албанец и пустился следом. После продолжительного марафона по теннистым улицам, прочь от частного сектора, они долго переводили дух. Прокашливали слипшиеся легкие, раздирая в кровь гортань. – Какого хрена, Марик? – сквозь сильную одышку недовольно спросил Албанец. 72 Жирнов Михаил. Карамыш Марат, к которому в полной мере пришло осознание содеянного, испуганно глянул в ту сторону, откуда они только что уносили ноги. – Все пошло не так... – с отчаянием в голосе произнес он. – Надо уходить, срочно. Сережа сейчас тут всё на уши поставит, перекроет воздух. Нам нужно к Кариму. – К этому воротиле? – неодобрительно сказал Албанец, после того как смачно проперхался. – Карим – единственный, кому я могу доверять. Он вывезет нас из города, пока не поздно, – не успев договорить последнюю фразу, Марат рванул с места. – Пуци ми курац! – выругался Албанец. Перспектива нового забега, мягко сказать, не обрадовала его, но, похоже, его новый подельник не оставлял иного выбора. *** Сердце сжалось, затем разжалось и пульсирующим движением запустило циркуляцию крови по венам. Артерия на шее на мгновение набухла. Иван почувствовал это подушечкой указательного пальца, отпрянул, обернулся, дабы убедиться, что Семен не последовал за ним. Яркий свет фар не добивал до него, теряясь и путаясь в множественных препятствиях на пути. Налипая на могильные плиты и стволы деревьев. В нос ударил неприятный запах застоявшегося пота с привкусом сладкого мускуса. Иван брезгливо поморщился. Накануне нанесенный Каримом дешевый парфюм вперемешку с запахами его тела создавали тошнотворный аромат, от которого хотелось как можно скорее избавиться. Глаза Карого забегали под веками. Голова еле заметно качнулась, затем он промычал что-то невнятное и засопел. Иван с неприязнью харкнул в него, сгусток слюны попал на куртку, налип, затем медленно, растягиваясь, стек по складкам кожзаменителя. Смердящее, 73 Часть 2(2) беспомощное тело было ему омерзительно. Ивана одолела необузданная жажда вскрыть размякшую сальную тушу, как разбухший гнойник. Большой палец с щелчком отвел тугой рычаг предохранителя. Не сомневаясь ни секунды, он направил дуло точно в лоснящееся, щетинистое лицо ненавистного ему существа. Указательный палец пополз вниз, вдавливая легко поддающийся курок. Раздался громкий, оглушительный хлопок, сверкнули снопы искр, повеяло едким запахом пороха. Тяжелая свинцовая пуля разворотила черепную коробку чуть выше переносицы, жидкая каша из ошметков скальпа, крови и мозга размазалась о землю и растеклась. Иван с упоением всмотрелся в превратившееся в месиво лицо Карого. Закинул ружье за плечо, опустился на колено прямо перед ним, запустил руку внутрь головы, погрузив по запястье. С наслаждением принялся перемешивать липкую жижу, сдавливал ее так, что она, мешаясь, сочась и булькая, проходила сквозь пальцы, затем выкрутил руку, чтобы захватить больше, вытащил вязкую, скользкую кашу, жадно затолкал в рот, чавкая, пережевал содержимое, с блаженством проглотил, облизнул губы. Затем в экстазе задрал голову. Глазные яблоки закатились за веки, оголяя белки. По щеке потекла бурая струйка. Звонкий сигнал автомобиля вывел его из транса. Иван с ошарашенным видом, словно дикое животное, обернулся в сторону звука, обтер рукавом перепачканный подбородок и рот. Соблазн съесть еще зябко защекотал в животе, но допустить, чтобы Сенька пошел его искать, было нельзя. Он с шлепком опустил руку в то, что осталось от головы Карима, поводил ею, затем обмазал куртку на груди и плечах. Из-за высокой гранитной плиты вынырнул силуэт. Семен вздрогнул, но вскоре облегченно выдохнул, признав Ивана. Он, ловко огибая могилы, подбежал к пассажирской двери и заколотил в нее кулаком, призывая немедленно пустить внутрь. Семен перевалился через сиденье, оттянул ручку. 74 Жирнов Михаил. Карамыш – Твою мать, в чем это ты? – растерянно произнес Сенька, ошеломленный увиденным. – Гони отсюда, его уже не спасти, – не глядя на него, резко оборвал Иван. Он выглядел потерянным. Прежде Семену не доводилось видеть подобное. Иван всегда представлялся сдержанным, угрюмым и сосредоточенным, но сейчас он был будто сам не свой. – Что там произошло? – впопыхах спросил Семен, разворачивая машину на небольшом пятачке опушки подле кладбища. – Я пытался его вытащить, возможно, волки, суки, успели добраться раньше, – Иван, уставившись перед собой, тщательно стирал с ладоней налипшую консистенцию черно-бурого цвета и стряхивал под ноги. – В таком случае каким образом он смог уцелеть? – Семен указал на развалившегося сзади Марата, который сполз с сидений и одной частью тела лежал в проеме. – Если очнется, спросим, возможно, успел взобраться на дерево. – Голый?! Твою мать, он голый! Ты что, не видишь?! – завопил Сенька. Его потряхивало так же, как и машину, на неровной лесной дороге. – Я не знаю! – грубо оборвал его Иван, глаза его странно блеснули, от этого Семен утих и оставил попытки выудить больше информации. Иван, удостоверившись, что его подельник отстал, вновь принялся вычищать руки, на этот раз выковыривая что-то изпод ногтей. Вскоре салон автомобиля обволокло медным запахом крови.