дельце. Накрывали составы, груженные медью, потом толкали на черном. Все по отработанной схеме. Всегда на разных участках, дабы не попасть в засаду. И вот однажды тормозим мы паровоз, всё, как всегда, ничего не предвещало. Вскрываем. Внутри вояки, суки, двоих наших сразу положили. Перестрелка знатная была, чудом отскочили, а когда я шинели-то увидел с синими погонами, сразу смекнул, что дело дрянь. С виду как обычный был, кто мог знать?.. Из всей группы нас двое осталось. Вытащили один из ящиков и исчезли, пока сверху не спохватились. Тела так и побросали. 87 Часть 3(2) Худой задумался, повисла пауза. – Что внутри? – не в силах больше ждать, спросил Албанец. Марат в надежде затаил дыхание. – Ты не перебивай. Худой вновь закурил, затем продолжил: – Как я и предполагал, груз был гэбэшный, внутри документы, досье разные, везли из города Карамыш. И еще вот это… – Худой вытащил из кармана небольшой предмет бледно-голубого цвета, продемонстрировал, положив его в ладонь, вытянув перед собой. – Реализовывать его было смертельно опасно, так что до сегодняшнего дня он оставался при мне. Все за столом завороженно уставились на искрящийся на свету драгоценный камень. Карим, на радостях, ткнул Марата в плечо, тот чуть заметно улыбнулся, тщательно скрывая переживаемую бурю эмоций внутри. Худой ожидал подобной реакции, внезапно протянул камень Марату, затем спросил: – Ну так что, где деньги? – Почему мы? – настороженно спросил Марат. – Союз распался, скрывать больше нечего, да и мне осталось недолго, в могилу ничего не заберешь, а вот деньги мне еще понадобятся. – Ценность этого камня еще надо проверить, – заявил Албанец. – Но, насколько я помню, мы здесь не за этим. Худой брезгливо ухмыльнулся: – В тех документах были координаты места, нечто, под названием СГ-13, говорилось также, что оно располагается в межгорье Катунского хребта, вблизи города Карамыш. – Я в деле, – довольно сказал Карим и одобрительно закивал. 88 Жирнов Михаил. Карамыш Марат выложил плотно набитый купюрами конверт на стол. Албанец, удовлетворенный ответом, откинулся на спинку стула. – Но зачем ты отдаешь нам камень, этих сведений было бы достаточно? – удивленно спросил Марат. – Теперь это ваша забота, – пояснил Худой. – Он мне ни к чему. Не до конца поняв подозрительно щедрого жеста прожженного жизнью вора, Марат неуверенно взял бледно-голубой камень и положил во внутренний карман куртки. Ему показалось, что Худой подмигнул ему, так, чтобы остальные не заметили этого. – Теперь нам предстоит сделать небольшой крюк, – сказал Албанец. – Заедем кое-куда, там-то нам точно скажут, стоит ли овчинка выделки. *** Дверь захлопнулась. Он вновь остался наедине с собой. Оглядев комнату, не заметил ничего примечательного. Сервант со скудным запасом кухонной утвари, односпальная кровать, заправленная пыльным покрывалом в зелено-красный узор, затертое массивное кресло бледно-бежевого оттенка. На месте, где по обычаю должен располагаться телевизор, находилась громоздкая железная коробка радиопередатчика, с помощью которой они должны были по необходимости связываться с Отшельником. Помещение представлялось чужеродным и неуютным, но выбирать не приходилось. Марат натужно выдохнул через ноздри, приняв свое положение, взглянул в зарешеченное отверстие единственного окна. Во дворе уныло раскачивались липы, солнце медленно кренилось к закату. Марат тяжело переживал последние собы- 89 Часть 3(2) тия, но старался всячески это скрывать от остальных. Скоропостижная потеря Карима буквально выбила его из колеи, так как тот был единственным хорошо знакомым ему человеком из собравшейся группы. Семена он был вынужден терпеть лишь изза его осведомленности о драгоценных минералах, при любых других раскладах они никогда бы не стали сотрудничать, так как Марат был приверженцем понятий, которые были чужды молодому Сеньке. Иван же держал всех на расстоянии, многого не договаривал и вызывал объективные подозрения, однако, вытащив его в бессознательном состоянии с богом забытого кладбища, заработал в глазах Марата определенный авторитет и доверие. Весь проделанный путь привел его сюда, в эту тесную комнатку в городе, о существовании которого он даже не знал. В очередной раз сославшись на то, что все происходящее с ним предрешено свыше, Марат завалился в кресло, в ожидании бездумно уставился на короб радиопередатчика. Минуты тянулись за минутами, неспешно слепляясь в часы, навязчивые мысли улетучивались, сменяясь неясными образами, обрывками прошлого. Не в силах сопротивляться вяжущей и теплой неге, он в итоге окончательно потерялся в гипнозе Морфея. – Марат, – раздался голос откуда-то издалека, словно со дна глубокого колодца. Сознание вспышкой вернулось, затем вновь утонуло в патоке. – Марат! – не успокаивался голос, будто вытягивая его обратно. – Прием! Выйди на связь! Марат вздрогнул, открыл глаза. Он по-прежнему сидел в кресле, в значительно более темной комнате. Только на этот раз словно в вакууме. Голос Отшельника едва пробивался сквозь него из габаритных динамиков. Марат зажал нос боль- 90 Жирнов Михаил. Карамыш шим и указательным пальцами, продул уши, те с щелчком поддались, стало значительно легче. – Прием! – не унималась железная коробка. Марат неуклюже поднялся на ноги, глазные яблоки сдавило тупой болью, как при высоком атмосферном давлении. Он проморгался, так что заспанные глаза тут же заслезились. Взглянул в окно, солнце откидывало последние розовые отблески на темно-синее небо. Схватил небольшую трубку прямоугольной формы, зажал клавишу сбоку, прислонил ко рту. – Я тут. – Отлично, – отозвался шипящий голос Отшельника. – Я на месте, как твое состояние? – Голова трещит, валит в сон, – пробубнил Марат. – Это норма, лучше ложись спать, раз уж на то пошло, целее будешь, – последние слова запутались в шумах эфира и прозвучали будто бы иным, боле низким голосом. – Ладно, – сразу согласился Марат, положил трубку поверх приемника. – На связи, – попрощался Отшельник, однако Марат пропустил это мимо ушей, первостепенным было добраться до кровати, так как удерживать тяжелые веки становилось затруднительно. Подойдя на должное расстояние, он плюхнулся лицом в мягкий матрац, утоп в нем и тут же отключился. Сны хаотично сменяли друг друга, не давая возможности погрузиться и осознать их. Когда он проснулся, ни один из странных образов так и не вернулся, навечно оставшись в недрах подсознания. Голова сделалась на удивление ясной и трезвой, даже в комнате, как показалось Марату, стало много просторней. Во дворе монотонно напевали одну и ту же трель птицы. Марат взглянул на небольшие часы, стоявшие подле коробки радиопередатчика. День уже перевалил за экватор. 91 Часть 3(2) – Сколько же я проспал? – помассировав лоб обеими ладонями, прикинул Марат. После он немного перекусил, пару раз безуспешно пытался выйти на связь с Отшельником, затем раскрыл форточку и сел перекурить у окна. Ветер кружил по земле хороводы листьев, над городом нависло тяжелое непроницаемое полотно, оно, всклокоченное и обозленное, медленно обволакивало его со всех сторон. Марат смекнул, что по этой причине он не мог выйти на связь с Отшельником, сигнал не пробивался сквозь сверхмассивный ураган. Под окном промелькнула группа молодых ребят. Они явно куда-то очень спешили, так как бегущий впереди мальчишка тянул за собой девочку, не поспевавшую за ним. Еще несколько подростков не отставали и даже подгоняли друг друга. Пробежав вдоль по улице, те быстро скрылись за поворотом. Это тут же навело Марата на мысли о его племяннице, Сашке, как он совсем недавно убегал из дома брата, оставив ее лежать на полу без сознания. «Всё ли с ней в порядке? Жива ли она?» Он не знал ответов на эти терзавшие душу вопросы. Первые капли заморосили о стекло, оставаясь на нем прозрачными бугорками, точно слезы. В потрясении Марат почувствовал, как по его щеке стекала слеза, душу неожиданно сковало всепоглощающей обидой и горестью. Всколыхнулось жгучим стыдом за свои ужасные поступки. Духота сперла горло, не в силах больше выносить самого себя, ему захотелось вырваться прочь из тела, из своей мерзкой алчной оболочки, обнулиться, стать никем, все забыть. Ураган разразился и забарабанил, казалось, отовсюду. Каждая новая капля отдавалась по телу ознобом, они били по голове, точно маленькие молоточки, от которых не скрыться. Оцепеневший Марат вцепился пальцами в волосы и заревел в отчаянном раскаянии. В одно мгновение прочувствовал всю боль, которую причинил своей семье, свои беспомощность и слабость. Ливень становился все сильнее, за его гулким шепотом можно было различить на- 92 Жирнов Михаил. Карамыш дрывные крики отчаяния и рев. Душа превращалась в грязную лужу, которую втаптывают сапогами снова и снова. Ментальная мука была сравнима с потерей матери на руках, она выжигала изнутри без шанса на спасение. Скрюченными судорогой пальцами Марат нащупал пластмассу рации, не в силах встать, лежа на полу, притянул ее к себе, насколько хватило провода. В полной мере осознав свое нынешнее положение, ему теперь хотелось поскорее покинуть это место и во что бы то ни стало идти дальше. Выживет он или нет, теперь не имело никакого значения, только не здесь, не в этой проклятой комнатушке!.. – Вытащи меня! – не своим голосом взревел Марат. – Умоляю, я не вынесу этого больше, дай мне уйти! Я все осознал, мне надо идти дальше,