кого колодца. Сознание вспышкой вернулось, затем вновь утонуло в патоке. – Марат! – не успокаивался голос, будто вытягивая его обратно. – Прием! Выйди на связь! Марат вздрогнул, открыл глаза. Он по-прежнему сидел в кресле, в значительно более темной комнате. Только на этот раз словно в вакууме. Голос Отшельника едва пробивался сквозь него из габаритных динамиков. Марат зажал нос боль- 90 Жирнов Михаил. Карамыш шим и указательным пальцами, продул уши, те с щелчком поддались, стало значительно легче. – Прием! – не унималась железная коробка. Марат неуклюже поднялся на ноги, глазные яблоки сдавило тупой болью, как при высоком атмосферном давлении. Он проморгался, так что заспанные глаза тут же заслезились. Взглянул в окно, солнце откидывало последние розовые отблески на темно-синее небо. Схватил небольшую трубку прямоугольной формы, зажал клавишу сбоку, прислонил ко рту. – Я тут. – Отлично, – отозвался шипящий голос Отшельника. – Я на месте, как твое состояние? – Голова трещит, валит в сон, – пробубнил Марат. – Это норма, лучше ложись спать, раз уж на то пошло, целее будешь, – последние слова запутались в шумах эфира и прозвучали будто бы иным, боле низким голосом. – Ладно, – сразу согласился Марат, положил трубку поверх приемника. – На связи, – попрощался Отшельник, однако Марат пропустил это мимо ушей, первостепенным было добраться до кровати, так как удерживать тяжелые веки становилось затруднительно. Подойдя на должное расстояние, он плюхнулся лицом в мягкий матрац, утоп в нем и тут же отключился. Сны хаотично сменяли друг друга, не давая возможности погрузиться и осознать их. Когда он проснулся, ни один из странных образов так и не вернулся, навечно оставшись в недрах подсознания. Голова сделалась на удивление ясной и трезвой, даже в комнате, как показалось Марату, стало много просторней. Во дворе монотонно напевали одну и ту же трель птицы. Марат взглянул на небольшие часы, стоявшие подле коробки радиопередатчика. День уже перевалил за экватор. 91 Часть 3(2) – Сколько же я проспал? – помассировав лоб обеими ладонями, прикинул Марат. После он немного перекусил, пару раз безуспешно пытался выйти на связь с Отшельником, затем раскрыл форточку и сел перекурить у окна. Ветер кружил по земле хороводы листьев, над городом нависло тяжелое непроницаемое полотно, оно, всклокоченное и обозленное, медленно обволакивало его со всех сторон. Марат смекнул, что по этой причине он не мог выйти на связь с Отшельником, сигнал не пробивался сквозь сверхмассивный ураган. Под окном промелькнула группа молодых ребят. Они явно куда-то очень спешили, так как бегущий впереди мальчишка тянул за собой девочку, не поспевавшую за ним. Еще несколько подростков не отставали и даже подгоняли друг друга. Пробежав вдоль по улице, те быстро скрылись за поворотом. Это тут же навело Марата на мысли о его племяннице, Сашке, как он совсем недавно убегал из дома брата, оставив ее лежать на полу без сознания. «Всё ли с ней в порядке? Жива ли она?» Он не знал ответов на эти терзавшие душу вопросы. Первые капли заморосили о стекло, оставаясь на нем прозрачными бугорками, точно слезы. В потрясении Марат почувствовал, как по его щеке стекала слеза, душу неожиданно сковало всепоглощающей обидой и горестью. Всколыхнулось жгучим стыдом за свои ужасные поступки. Духота сперла горло, не в силах больше выносить самого себя, ему захотелось вырваться прочь из тела, из своей мерзкой алчной оболочки, обнулиться, стать никем, все забыть. Ураган разразился и забарабанил, казалось, отовсюду. Каждая новая капля отдавалась по телу ознобом, они били по голове, точно маленькие молоточки, от которых не скрыться. Оцепеневший Марат вцепился пальцами в волосы и заревел в отчаянном раскаянии. В одно мгновение прочувствовал всю боль, которую причинил своей семье, свои беспомощность и слабость. Ливень становился все сильнее, за его гулким шепотом можно было различить на- 92 Жирнов Михаил. Карамыш дрывные крики отчаяния и рев. Душа превращалась в грязную лужу, которую втаптывают сапогами снова и снова. Ментальная мука была сравнима с потерей матери на руках, она выжигала изнутри без шанса на спасение. Скрюченными судорогой пальцами Марат нащупал пластмассу рации, не в силах встать, лежа на полу, притянул ее к себе, насколько хватило провода. В полной мере осознав свое нынешнее положение, ему теперь хотелось поскорее покинуть это место и во что бы то ни стало идти дальше. Выживет он или нет, теперь не имело никакого значения, только не здесь, не в этой проклятой комнатушке!.. – Вытащи меня! – не своим голосом взревел Марат. – Умоляю, я не вынесу этого больше, дай мне уйти! Я все осознал, мне надо идти дальше, пока есть время! Отпусти меня одного, прошу, старик, прошу тебя, выпусти меня наружу, и я уйду! – кричал Марат кому-то на том конце, его слова улетали, терялись где-то меж сизых туч, не находя адресата. Он отшвырнул в сторону трубку и заревел с новой силой, будто пытаясь перекричать бурю. Выдирал клочья волос, размазывал по лицу вместе с жидкими соплями и соленой слезой. Скорбь поглотила его без остатка, разломала все барьеры, добралась в каждой уголок, где таилась любовь, и измазала собой, точно кислотой. Живот начало сводить в конвульсиях. Принципы, устои, сама личность Марата превращалась в пыль. – Прости, Сережа, – всхлипывал про себя он. – Я подвел тебя, я не достоин вас, но я могу все исправить, только выпустите меня! Разорванная и изнеможенная душа сдалась и растеклась под звук дождя. Ураган неистово набирал обороты. *** По всей водяной глади озера раскинулась мелкая рябь, порывы шквалистого ветра швыряли брызги капель, рисовали на 93 Часть 3(2) воде витиеватые узоры. Рыжие сосны кренились на бок, частые волны намывали песчаный берег, все вокруг ожило. Константин помнил, что случилось, когда в последний раз в эти края пришел настолько свирепый циклон. Он вернулся из-за гор, прямиком из эпицентра, пропитанный насквозь. В небольшом деревянном строении, чуть дальше гостевого дома, где днем ранее останавливались Иван с подельниками, горел свет. Это был личный дом Константина, берлога отшельника, куда он не пускал никого. Сидя напротив радиостанции размером с рояль, он то и дело переключал частоты в попытке поймать сигнал. Небольшая комната была заставлена недавно купленной, еще не распакованной техникой, для модернизации своей станции и замены израсходованных материалов. Также у стены располагалась кровать, габаритный платяной шкаф для личных вещей. Сквозь бесконечный поток шумов и скрежета пробился голос, Отшельник по наитию переключил частоту, замер, отщелкнул деление назад, это был Иван. В большинстве своем слова искажались, Иван что-то кричал. – По!.. Да!.. – из динамиков долетали лишь обрывки фраз. Отшельник прильнул к ним ухом, затем, громко, по слогам произнес: – Успокойся, постарайся говорить четче. После этих слов послышалось внятное: – Меня топит, блять! Везде вода! Костя, я... – эфир снова засорило бульканьем и шумами. Отшельник, осознав положение, тут же выскочил наружу и понесся к фургону, сквозь ураган. «Дворники» автомобиля не справлялись с хлынувшим с небес плотным дождевым потоком, ориентироваться через лобовое стекло можно было разве что по силуэтам. Уровень воды в озере резко поднимался, дорогу до жилища Отшельника начало размывать, от этого колеса сильно буксовали, фургон шел юзом, однако все же смог выта- 94 Жирнов Михаил. Карамыш щить хозяина с территории. Оставалось преодолеть холм, чтобы выйти на асфальтированную дорогу. Мотор взревел, Константин вжал педаль в пол, набрав скорость, фургон помчался вверх, правым колесом попал в размытую колею, резко кинулся в сторону, застыл в перпендикулярном к дороге положении, не совладав с таким углом, повалился на бок и скатился вниз. Отшельник повис на ремне безопасности, чудом избежав травм. Фары ярко освещали холм перед собой, поверхность которого под натиском бушующего ливня превращалась в кашу из грязи. На то, чтобы перевести дух, совершенно не было времени. Константин принялся долбить локтем в боковое стекло, игнорируя боль, на пятый раз оно поддалось, спустя десяток ударов развалилось на мелкие осколки. Выбравшись из поваленного фургона, он устремился обратно к дому, счет шел на минуты, жизнь Ивана висела на волоске.