неприятно закололо. Вынырнув, он обозначил направление движения и двинулся туда, колотя ногами и неистово разгребая сносящее его в сторону течение. Подоспевший Иван волоком вытащил Семена из воды на твердые камни, которые больно впились в спину. – Марат прыгнул? – немного отдышавшись, с надеждой спросил Сенька, незаметно для Ивана перекладывая камень обратно в карман брюк. Иван безутешительно посмотрел на него, затем протянул руку, помогая подняться. 136 Жирнов Михаил. Карамыш Циклон, истощенный потерей осадков, растворялся в небе, рваными клочьями разлетаясь во все стороны. Дождь, словно по накатанной, продолжал настойчиво капать, не в силах затушить пламя костра, разведенное Иваном на вершине покатого берега. Семен с завистью смотрел на уютный желтый свет из окон двухэтажек на противоположном берегу, как минимум изза того, что людям там сейчас было тепло. Пламя костра не прогревало достаточно сильно, чтобы убрать озябшую чечетку с зубов. Промозглый ветер то и дело задувал под вымокшую одежду, заставляя тело ходить ходуном от холода. Сенька сидел на земле, обняв колени руками, в небезопасно близком расстоянии от костра, буквально подсовывая ботинки под распаленные поленья. Иван стоял поодаль, вглядываясь в убегающую вдаль прибрежную полосу. Было очевидно, что Марат отстегнул-таки трос, так как дрейфующего плота не было видно на черно-синей бурлящей ленте реки. – Ждем еще немного и выдвигаемся, – произнес Иван, не сводя глаз с горизонта. Семен отстраненно наблюдал, как в окнах домов тут и там, точно лампочки, зажигается свет. Он еще не был готов смириться с очередной потерей подельника, поэтому старался увести мысли в другое русло. Что за женщина провожала их на берегу? Почему Марат внезапно впал в ступор? На эти вопросы он не мог найти ответов, но искать их было проще, чем принимать реальность происходящего. Иван грузно выдохнул, затем присоединился к Сеньке у костра. Оба молчали. *** После того как асфальтовое покрытие сменило неравномерное гравийное, джип несколько раз садился и увязал в лип- 137 Часть 4(1) ких лужах, однако полный привод и мощный движок каждый раз вызволяли его из этой ловушки. Не без помощи Демида, друга детства и первого заместителя Сергея – родного брата Марата. Демид сам вызвался помочь Сергею отправиться на поиски пропавшего брата. Тем более оставить его один на один с изворотливым Албанцем он не мог, так как искренне, по-мужски любил своего друга и осознавал опасность такого сотрудничества. Мордовороты из региональной ОПГ, помогавшие Сергею изловить людей, изувечивших его дочь, заслышав о потерянном городе, о котором ходила нечистая молва, тут же дали заднюю. Оставался только один человек, согласившийся на эту авантюру. Дорога петляла по черноземным полям с неподнятой целиной, широты которых сливались с неприветливо серым небом на горизонте. От нескончаемой тряски Сергей и Демид заметно побледнели, вестибулярный аппарат не справлялся с нагрузкой, голову одолела неприятная, давящая на виски тяжесть, взгляд расфокусировался. – Останови, – едва сдержав рвотный порыв, попросил Сергей, затем вывалился из машины. Демид, также борясь с помутнением и периодическими кишечными судорогами, последовал примеру своего закадычного друга. Албанец с удивлением наблюдал, как по обе стороны от машины нещадно рвало двух мужчин. Он, Албанец, чувствовал себя относительно хорошо, сказывались лишь периодические боли в ребрах, последствия недавней аварии. Вывернув наизнанку желудки, они продолжили путь. Ухабистая дорога уводила джип все дальше, вглубь Ямуги. На горизонте замаячили нечеткие силуэты скалистых гор. – Катунский хребет, – заприметив это, вслух обозначил Демид. Сергей и Албанец молча уставились на величественные пики скал, было в них что-то необъяснимо магнетизирующее. 138 Жирнов Михаил. Карамыш Вдоль дороги изредка появлялись первые, за долгое время, строения. В основном брошенные загоны для скота, деревянные халупы – сарайчики, изничтоженные временем. Из этого следовало, что вскоре они выйдут на селения, ведь неподалеку от хозяйств когда-то совершенно точно проживали люди. С полчаса монотонной дороги вдоль неизменного, набившего оскомину угрюмого пейзажа, и автомобиль вырулил в лесок, сразу за которым Демид заметил первые избы. – Наконец-то, – оживился он. – Я надеюсь, колодцы не иссушены, все горло нахрен пересохло. Жажда чесала подкоркой все сильнее, с каждой минутой лишь усиливаясь. Демид вжал педаль газа, джип рванулся вперед, отбрасывая клубы плотной дорожной пыли. Покосившиеся брошенные избы мертвецами глядели на них по обе стороны от дороги. Резными фасадами и выбитыми стеклами. Место это вызывало неприкрытую тоску. На уютном крыльце очередной избушки так и осталась по сей день стоять оставленная хозяйкой увесистая бадья. Было легко представить, как когда-то здесь теплилась жизнь, носились, хохоча, ребятишки, сидели на скамейках добродушные старички. Все вымерло в одночасье. Деревня так и осталась томиться здесь, покинутая и забытая всеми навечно. Все в машине завороженно оглядывались по сторонам, слова были не нужны. – Колодец, – озвучил мысли всех Сергей, так как изголовье «журавля» было видно издалека. На высоченной палке, к верху расходившейся рогаткой, лежала еще одна, не менее длинная, на краю которой было закреплено оцинкованное железное ведро. Само колодезное жерло, со всех сторон симметрично обложенное поленьями, расположилось чуть поодаль. Джип остановился напротив, Демид тут же выскочил из автомобиля. Уперевшись обеими руками о край колодца, заглянул внутрь. 139 Часть 4(1) – Есть! – восторжествовал он, затем, потянув за веревку, погрузил за водой «клюв журавля». Напившись, он поднял свой клюв и передал до краев наполненное стылой водой ведро Демиду. Тот жадно прильнул губами к спасительной жидкости, крупными затяжными глотками утолял изнуряющую жажду. Сергей, отстегнул ремень безопасности, вышел, не спеша обошел машину. Заприметив друга, остановился. Демид, повернувшись к нему спиной, издавал странные чавкающие звуки, опрокинутое железное ведро валялось у него под ногами. – Эй! – окликнул друга Сергей. Демид застыл, затем медленно обернулся. Кровь струями стекала по его подбородку, Демид пережевывал в зубах собственный язык, превращая тот в кровавое месиво, отрешенный взгляд его остекленело уставился на друга. Сергей опешил, затем его вырвало. Язык Демида, изрытый множественными укусами, местами уже висел на соплях. Багрово-черная венозная кровь сочилась из глубоких ран, но он в неконтролируемом припадке продолжал жевать свой язык, снова и снова тщательно продавливая его мягкую поверхность зубами. – Блять, это что такое?! – ошеломленно воскликнул Албанец. Сергей повалился на колени, застонал, затем навзрыд заплакал, сжимая землю пальцами. Албанец прижался спиной к крупному корпусу джипа. Он совершенно не ожидал увидеть нечто подобное. Сергей разошелся в неистовом вопле, принялся кататься по земле, корчась в агонии. Демид остановил непрерывно работающие челюсти, перевел взгляд на Сергея, затем на Албанца. Встретившись с ним глазами, Албанец будто увидел, как взор Демида погас и душа покинула тело, затем он подался назад, перевалился через край колодца, исчез в его жерле, раздался лишь громкий всплеск воды. – Мама! – вопил Сергей, затем бормотал что-то невнятное, хватался за лицо, безустанно сопровождая все это слезами и воем. 140 Жирнов Михаил. Карамыш Албанец хотел было даже помочь ему, затем передумал, сел на водительское кресло, повернул ключ зажигания. Джип задрожал, медленно двинулся с места, обогнул корчащегося на земле человека, развернулся и направился прочь. Однако покинуть Ямугу намного сложнее, чем туда войти. Этого Албанец еще не знал.