4(2)
Часть 4(2) Кренящееся к закату солнце утопало в трясине, ярко-желтым бликом сверкало с поверхности дремучих болот, окутанных, точно саваном, вечерним туманом. Бледная дымка струилась по ложбинам, невесомо порхала меж рядов высоченных камышей. Застаивалась над водой и, точно уж, мелькнувший в траве, ползла по бескрайнему лабиринту топей. В далеком прошлом по этим землям петляла быстрая река, ходили большие и малые судна, природная артерия соединяла проклятый город с внешним миром. Паутина подземных ключей закупорилась, словно тромб, обессилела. Русло реки разметало во все стороны, течение ослабло. Многочисленные селения Ямуги, раскинутые вдоль нее, зачахли, местами, во впадинах, подтопленные, увязли в тине. ГЭС, располагавшаяся в промышленном районе Губахи, питавшая Карамышскую область электроэнергией, также вскоре обесточилась, законсервировалась во времени. Безмолвные, бренные земли отделили город от всего живого, что стремилось к нему. Выпь восседала на пике покосившейся деревянной колокольни, нижней ярус которой утоп в буро-зеленой жиже. Птица повела длинной шеей, заслышав вдалеке крик, сорвалась со своего места. Проржавевшее насквозь православное распятие в основании купола колокольни, накренилось под увесистой птицей. Толчок лап стал последней каплей: крест с грохотом проскользил по внешней поверхности купола, затем со всплеском бултыхнулся в воду, пустив круги во все стороны. На первый взгляд, устойчивая пестро-зеленая подушка из мха, разросшаяся чуть поодаль колокольни, пошла ходуном. Иссохшие деревья витиеватыми уродливыми корягами вылезали на поверхность с самого дна болот. Хаотично сменяя 142 Жирнов Михаил. Карамыш курс, течение набросило плот прямиком на одну из таких широко раскинутых острых лап, торчащих из-за камыша. Вместе с металлическими бочками на днище плота коряга пропорола четырехглавую мышцу бедра Марата, неудачно свалившегося от внезапного удара, занозой осела внутри. Марат взвыл. В панике он ухватился за кривой деревянный кол, потянул нанизанную, как на шампур, ногу в надежде выбраться из ловушки, но, почувствовав нестерпимую жгучую боль, отпрянул. Теплая влага заструилась по ноге, пропитывая собой штанину. В районе рваной раны заметно холодело, закружилась голова. Ото всюду слетелась назойливая мошкара. Одурманенные животным зовом, насекомые спешили на свежеподанный пир. Марат едва успевал отгонять их, вскоре, почувствовав недомогание, позволил комарью беспрепятственно обжираться. В пробоину с характерным металлическим звоном медленно затекала вода, с каждой минутой плот просаживался все ниже. Когда бочка наполнится, его, плот, вместе с Маратом потянет на дно. Осталось лишь выяснить, что произойдет раньше, смерть от потери крови или удушья в зловонном болоте. Марат был обречен. В отчаянии, он из последних сил зашелся в нечеловеческом крике, чем и спугнул выпь, издалека наблюдавшую за ним. Марата сковал первобытный страх перед смертью, ведь он не успел ничего исправить, так бесславно и глупо сгниет, пойдя на корм рыбам. С каждой секундой он все отчетливее осознавал свое безнадежное положение и не мог ничего исправить. – Как же так?.. – корил себя он. – Саша, прости меня, бога ради, я не хотел, чтобы все вот так кончилось. Пропустив нужный момент, он, в надежде все же сойти на берег, отстегнул карабин, соединяющий трос с «паромом», но, как и предупреждал Иван, его понесло совершенно в другом направлении. И теперь Марат пожинал плоды своей роковой ошибки. Внезапно он лицезрел совершенно невероятное зрелище. Даже режущая боль в момент утихла, как бы затаившись вместе с ним. Мерцая блеклым белым огоньком, на него двига- 143 Часть 4(2) лось нечто, отдаленно напоминающее автобус ЛиАз-677. Кузов автобуса был водружен на плавучую баржу. «Неужели галлюцинация, или я умираю?» – вихрились домыслы в голове у Марата. В тот момент, когда странное сооружение подошло на должное расстояние, он распознал в нем пассажирский глиссер типа «Заря». Ему уже доводилось видеть подобное судно в далеком прошлом, когда он ребенком пересекал на похожем сооружении речку, дабы добраться до труднодоступной деревни, где когда-то проживала его прабабка. Ржавчина кляксами покрывала весь, когда-то белоснежный, корпус теплохода. Судно подошло на расстояние нескольких метров, отпустив от себя крупную волну. Плот качнуло, боль резко напомнила о себе, разрядом пробежав по телу, дойдя до висков. Марат, ошеломленный увиденным, почти не поморщился, выжидая, что же случится дальше. На палубу вышел старик, одетый в темно-зеленую спортивную куртку, показавшийся Марату знакомым, но он не смог вспомнить, где же видел этого человека раньше. Старик дергаными резкими движениями перелез через борт, спрыгнул на плот, чем снова вызвал болезненную резь в бедре. Зрачки его неестественно быстро, изучающе забегали по Марату. Взгляд ясных зеленых глаз казался слегка безумным. Затем он дернулся к нему, руками принялся оттягивать куртку, копошиться под ней, совал пальцы в карманы брюк, совершенно не обращая внимания на корягу, торчащую из ноги. Старик сопел, что-то бурчал себе под нос. Под его весом плот накренился на бок, потоки воды усиленней заструились в бочку, наполовину заполнившуюся ею. – Стой, ты! – Марат что есть мочи отпирался от маниакального старика, отталкивая того руками. Старик не реагировал и с еще большим рвением и настойчивостью продолжал обыскивать Марата. – Где он? – наконец спросил старик и немного растерянно глянул Марату прямо в глаза. Зрачки его расширились, белки глаз заблестели от влаги. Марат прикинул, что если старик не 144 Жирнов Михаил. Карамыш получит ответ, то с большей вероятностью оставит его подыхать здесь одного. Тем более до этого момента оставалось недолго, плот уже начинало подтапливать, холодная вода поползла по нему, обволакивая липкой тиной. – Я все расскажу, только вытащи меня, прошу тебя, посмотри, – взмолился Марат и жестом указал на проколотую ногу. Старик удивленно глянул на нее, будто впервые заметив. Ухватился цепкими сухими пальцами за бедро и потянул на себя. Нога с неприятным, чавкающим звуком слезла с острой коряги, из образовавшегося отверстия тотчас заструилась темно-красная жидкость. Марат взревел, скорчился в болезненной грима