змея, окутывает твою ногу, через ухо просачивается в мозг и оседает там. Избавиться от нее невозможно, оно крепко впилось в твое подсознание, и со временем, измотанный ею, ты поддаешься. Скорбь подменяет собой радость в любом возможном ее проявлении, и ты не можешь этому противостоять. Только выжечь ее из себя как гниль, однако радости ты больше не ощутишь, все погибнет вместе с заразой. И чем больше она завладевает тобой, чем глубже пускает корни, тем скорее ты потеряешь все, присущее человеку. Но теперь представь, что оно несет в себе не только скорбь, оно есть все самое невыносимое и ужасное, что ты мог бы испытать в жизни. Оно заставит тебя делать ужасные и отвратительные вещи, ковыряясь в мозгах, а ты будешь покорно слушаться и подчиняться. Иван остановился и взглянул напарнику в глаза, он заметно помрачнел. – Я не знаю, откуда оно пришло и зачем, но в одном уверен точно: человек не способен всецело осознать ее пагубной природы. Семен завороженно слушал леденящий душу рассказ Ивана, перенимая его настрой, то и дело оглядываясь по сторонам, в каждом шелесте затхлой осенней листвы он теперь слышал шепот тьмы. – Ну и как же нам противостоять ей? – вполголоса спросил Сенька, не сводя взгляда с равномерно раскачивающихся из стороны в сторону порыжевших сосен. 156 Жирнов Михаил. Карамыш – Оно ведет себя как хищник в дикой природе, – продолжил Иван. – Если оно не может добраться до жертвы напрямую, то начинает водить ее кругами, изматывать, как добычу на охоте. Выжидает в засаде, в которую ты сам же и забредаешь. Места ее обитания можно вычислить по неестественным изменениям окружающей среды, даже незначительным. Там же, где сосредоточена ее концентрация, ощущается тошнота, головокружение, изменения становятся более явными, визуально походящими на галлюцинации. Чем ближе к источнику, тем хуже симптомы. – Так что же это за тварь? – вслух высказался Сенька. – Если я скажу, что это вирус, то, скорее, ошибусь, – продолжил Иван. – Однако человеческий организм все же способен вырабатывать к ней хрупкий иммунитет. Но для этого необходимо дать заразе проникнуть в себя, постепенно. Клетки со временем адаптируются, блокируя симптомы. Но все имеет свои последствия. Именно поэтому мы заблаговременно привезли вас в Куршу. Неокрепший к «вирусу» организм практически со стопроцентной вероятностью погибнет в мучениях. – А как же твоя дудка? Разве она не способна отгонять тьму? – с надеждой спросил Сенька. Он уже успел пожалеть о том, что начал этот разговор, но твердо понимал его необходимость. – Дудук способен лишь раздражать ее, если можно так выразиться, – ответил Иван. – А?.. – успел промычать Семен, как Иван принялся отвечать на логично назревающий вопрос. – Этот инструмент в своем роде уникален. – Иван вытащил из внутреннего кармана куртки резной дудук, продемонстрировал Сеньке. Семен согласно замолчал, приготовившись вникать. – Однажды в поисках ответов я столкнулся с одним человеком. Он утверждал, что этот дудук сквозь поколения, от отца к сыну, передавался в его семье, якобы то, что произошло в Ка- 157 Часть 4(3) рамыше, уже случалось несколько веков тому назад. Он сыграл ту самую мелодию, что ты слышал на погосте, и назвал ее песней смерти. Если смерть рядом, то обязательно явится на зов, так он говорил, и в чем-то был прав. Оно реагирует на звук, но весьма непредсказуемо. Рука Семена нащупала холод камня в кармане, ему также захотелось рассказать Ивану свою загадочную историю, но в который раз он передумал, опасаясь потерять драгоценность. Впереди над путями поднялся вытянутый вертикальный силуэт. Семен признал в нем трубу завода, о которой рассказывал Иван. Они были уже на полпути. Семен хотел было задать еще несколько волнующих его вопросов, но подельник опередил его намерения. – Погляди, – Иван рукой указал на стоящий на путях состав из трех сцепленных между собой вагонов, преграждающий им путь. – Сейчас я покажу тебе кое-что. Эти вагоны отцепили в последний момент, как раз перед тем, как подорвали Куршинский железнодорожный мост, в тот самый день. Иван сошел с путей, шурша гравием, спустился немного вниз по насыпи, чтобы зайти к составу сбоку. Семен заинтересованно проследовал за ним. Неожиданно для себя Сенька обнаружил, что внешняя поверхность вагонов оказалась пепельно-черной, металл обшивки всецело покрывала эрозия. – Он сгорел? – задумчиво спросил Сенька. – Хотя не оченьто похоже, – тут же ответил он сам себе. – Посмотри внимательнее, – призвал Иван и пропустил Семена вперед себя, поближе к почерневшим вагонам. Семен пристально изучил состав, что-то казалось ему необычным, неестественным. Затем его осенило. Оконные рамы приняли форму асимметричного параллелограмма, что выглядело совершенно невозможным, будто бы они расплавились при экстремально высокой температуре, однако сам остов ваго- 158 Жирнов Михаил. Карамыш на сохранил правильную прямоугольную форму. Семен удивленно взглянул на Ивана, тот неоднозначно покачал головой, затем подытожил. – Оно искажает все, к чему прикасается, важно внимательно смотреть по сторонам. Семен, игнорируя тревожное предчувствие, подошел к вагону, его вел исключительно научный интерес. – Зайдем внутрь? – как бы спрашивая одобрения у Ивана, для галочки спросил Сенька, так что тот даже не расслышал, затем вскарабкался по небольшим ступенькам, ухватившись рукой за металлическую трубу, обрамлявшую входную дверь. – Стой! – окрикнул его Иван, когда Сенька уже скрылся внутри. Внешне походивший на стандартный пассажирский, вагон внутри таковым не являлся. Из-за отсутствия стен помещение казалось просторным, по центру располагался крупноразмерный продолговатый стол овальной формы, навскидку служивший для переговоров. Стулья были хаотично разбросаны по помещению, местами свалены в кучу. В деформированных окнах отсутствовало остекление, так что ветер свободно задувал через неравномерные прорези. Самым удивительным было то, что все пространство внутри покрывал плотный слой субстанции, с виду походивший на золу. Семен сделал шаг внутрь, под подошвами захрустело. Камень в кармане неприятно прижег кожу на ноге. Не обращая внимания на боль, он нагнулся, обтер с пола подушечкой указательного пальца руки сероватую консистенцию и растер о подушечку большого пальца. Вещество, к удивлению Семена, оказалось вязким. Предполагаемая зола, с научной точки зрения, являлась несгораемым остатком, образующимся из минеральных примесей, преимущественно кристаллической фазы кварца и магнетита, и на ощупь имела совершенно иную структуру. К тому же зола в обычном ее состоянии обладала 159 Часть 4(3) скудной массой, так что ветер выдул бы ее из вагона за многие годы. Сенька завороженно рассматривал испачканный в странной золе палец. По спине пробежал холодок, назойливо защекотало в животе. Субстанция, налипшая на пальцы, еле заметно шевелилась и пульсировала. Что бы то ни было, оно было живое и среагировало на внешний раздражитель. Слух уловил тихое пощелкивание и клацание, звук походил на тление углей в костре. Сенька поднял взгляд и застыл. Все пространство от пола до потолка, всё, что покрывала собой вязкая серо-черная жижа, каждый сантиметр вагона забурлил и запузырился. – Что за черт! – раздался позади ошеломленный голос Ивана. Затем он потянул остолбеневшего Семена за собой и силком выпихнул наружу. Иван, подхвативший Сеньку под руку, тащил его все дальше вперед, прочь от злополучного состава, что-то непрерывно бубня ему на ухо. Что именно, Семен не слышал, перед глазами застыла жуткая картина, он стал свидетелем открытия иной формы жизни, доселе ему не известной. – Что ты сделал?! – ухватив Семена за плечи и хорошенько встряхнув, крикнул Иван, приведя того в чувство. – Ничего, я только зашел, как оно… – замямлил Семен. Иван еще какое-то время напряженно глядел на Сеньку, затем отпустил его и отошел в сторону. – Это была отмершая часть, оно не должно было... – озабоченно размышлял вслух Иван. – Оно эволюционирует, мы теперь не в безопасности даже здесь… Ты точно ничего не делал? – переспросил Иван, в надежде все же услышать хоть какие-то объяснения произошедшему. Семен отрицательно закачал головой, давая понять, что ничего нового он не скажет. Иван напряженно задумался, затем сказал: – В Губаху сегодня идти опасно, теперь я ни в чем не уверен. Иван выглядел озабоченно, он замолчал на некоторое время, оглядываясь по сторонам. 160 Жирнов Михаил. Карамыш – Есть одно место, – вполголоса сказал он. – Здесь недалеко, переночуем, а посветлу отправимся дальше. – Там, в вагоне, это было оно? – спросил Сенька, боясь услышать ответ. – Когда-то… – задумчиво ответил Иван и, не дожидаясь напарника, зашагал вперед по шпалам. Навстречу вполовину скрывшемуся под землей солнцу. *** Дежавю. Албанец вновь уносил ноги на угнанном автомобиле, уже второй раз за несколько последних дней. На этот раз от старшего брата своего бывшего подельника, Марата. Ирония или злой рок? Их встреча в той придорожной забегаловке однозначно была его ошибкой. Такое обилие проблем ему принес разве что покойный отчим, когда в детстве спьяну порезал «розочкой» его матушку. Соратник Сергея, Демид, к несчастью, оказался очень осмотрительным и осторожным, так что Албанец вздохнул с облегчением, когда тот слетел с катушек и, прожевав собственный язык, бултыхнулся в заброшенный колодец. Албанец расп