асштаба, никак иначе. Капитан удостоверился, что все присутствующие готовы вникать, прокашлялся, приготавливая голосовые связки к вещанию. – Давайте сразу перейдем к делу, – начал капитан. – Сверху нам были посланы указания и инструкции. В приказном порядке было велено обозначить задачу приоритетной и немедленно приступить к действиям. Конфиденциальность и оперативность – это самое основное. Капитан покопался в раздвижном ящике своего рабочего стола, вытащил сшитую папку с темно-бордовой обложкой, развернул перед собой, затем продолжил: – Энное количество времени назад на правительственный груз было совершено дерзкое нападение, произошло это на же- 174 Жирнов Михаил. Карамыш лезнодорожном участке Курша – Карамыш. Жертвы были как с нашей стороны, так и со стороны нападавших. Их опознали как неких Дерябчика И.А. и Стриж П.В. Простая лимита, оборванцы. Комитет государственной безопасности проработал их корни, круг общения, все возможные связующие и попал в тупик. Следы никуда не вели. Каким образом они прознали о времени и месте перевозки груза, также не выявлено. Предполагается, что Дерябчик и Стриж совершили государственную измену, заочно были осуждены за шпионаж и диверсию. Ожидалось, что информация о грузе всплывет за кордоном. Однако этого не последовало, и тут начинается самое интересное. После этих слов капитан встал из-за стола, подошел к двери, выглянул в коридор убедиться, что никто не подслушивает, вернулся, перелистнул страницу в папке. Оглядел сотрудников, всмотрелся в каждого, просканировал. Мог ли он доверять каждому из них? Дальнейшие слова, переданные не в те уста, могут стоить ему не только карьеры, дачи и безбедной старости, но и жизни. Не останется даже надежды на Соловки. Гарантированный расстрел. Стертое личное дело. Черный список для родственников до пятого колена. Риск, который на старости лет приводил его в исступление. Отказаться подчиниться он не мог, и теперь результат работы всей его жизни был в руках у этих оболтусов, сидящих напротив. Вряд ли они осознавали всю серьезность происходящего. Иван почувствовал, что капитан нервничает, уловил импульсы спинным мозгом. Это показалась ему одновременно странным и интригующим. Он, будто эхолот, уловил незримые колебания и расшифровал их сенсорами во внутреннем ухе. Изнутри призывало успокоить начальника, убедить его в том, что ему можно доверять. Иван буквально в последний момент уловил вылетающие слова губами и проглотил их. Чужеродная сущность вновь полезла наружу, как рвота по горлу. Иван заер- 175 Часть 4(4) зал на своем месте. Коллеги с подозрением зыркнули на него. Капитан вновь заговорил, на этот раз на тон ниже. – В том грузе были упомянуты имена людей, работающих лично на… – капитан умолчал об имени, но все и без этого поняли, о какой степени ответственности идет речь. – Те люди номинально гражданские, скрытые от чужих и своих. Так что сейчас мы работаем по личному приказу свыше. Мне передали данное дело из-за высокой степени доверия, и я прошу от вас полной отдачи. Премии и почести прилагаются, но после. Сотрудники довольно переглянулись, и лишь Иван сидел неподвижно, подперев ладонью подбородок. Он слушал свою изнанку, одновременно сосредоточившись на капитане. Это требовало максимальной концентрации. – Каждый из вас послужит важным винтиком в нашем механизме. Вы выбраны не случайно. Я подготовил указания. Капитан извлек из папки запечатанные конверты, затем поочередно по фамилиям подозвал сотрудников, чтобы те ознакомились с содержимым. Иван оказался в середине списка. Когда все вновь заняли свои места, капитан продолжил инструктаж. – Об этом могут знать строго присутствующие в этой комнате. Посвящать в детали друг друга нежелательно, лишь по просьбе и через меня. При условии, что это взаимовыгодно продвинет расследование. Любые передвижения отображать в ежедневных отчетах. Заносить в нерабочее время. Теперь вскройте конверты. Иван предполагал, по какому принципу была отобрана его кандидатура. Данные из конверта подтвердили его теорию. Иван являлся коренным жителем, вырос под Карамышем, долгое время работал участковым по областям. В этот период оброс полезными связями, языками, нанизанными на крючок правоохранительных органов. Свояк, выбившийся в люди. Его задачей было закинуть удочки во все возможные запрудья и выудить любую полезную делу информацию. Соблюдать осто- 176 Жирнов Михаил. Карамыш рожность и бдительность. Иван усмехнулся, прочитав данные строчки. Мордастый минутами ранее призывал его делать то же самое, укоризненно глядя на Ивана с плаката в коридоре. Не обманул. Ему предстоял вояж по всему региону, а значит, длительное отсутствие дома, выяснение отношений с женой, новые ссоры и вытраханный мозг. Иван был раздосадован данным фактом, предвкушая вечерний диалог, перерастающий в истошный крик и желчь. – Если есть вопросы, прошу ко мне, – сказал капитан. – Если нет, то приступать немедленно. Иван первым подошел к капитанскому столу. – Мне придется посетить много мест, положен служебный автомобиль, – ненавязчиво запросил Иван. – Тебе одному? – съязвил капитан. – У нас тут бардак, люди мрут как мухи, поездишь на своих двоих, тем более операция внештатная и запротоколировать ее я не смогу. Сущность внутри разозлилась. Скорее, от пренебрежительного тона в голосе капитана, нежели от самих слов. – Свободен, – отрезал капитан. Его сальный лоб, закупоренный черными угрями, сложился складкой, когда он ехидно поднял брови. Иван с отвращением сконцентрировался на этом зрелище. «Мразь!» – согласился сам с собой Иван. Но идти на поводу не стал. Мозг рисовал картину, как он хватает капитана за волосы и долбит его самодовольное лицо об стол, снова и снова, пока угри на лбу не повылезают из своих гнезд. Взяв себя в руки, он выволочился из кабинета, дабы избежать необдуманных поступков в мимолетном состоянии аффекта. *** Комки картофельного пюре, продавленные вилкой, чавкали и мешались в единую бледно-желтую консистенцию. Слю- 177 Часть 4(4) ноотделения она не вызывала, чувство голода было притуплено уже давно, так что Иван питался исключительно с целью продолжать нормально функционировать, нежели потешить свои вкусовые рецепторы. Иван уставился в тарелку, бездумно изучая перемолотую в кашу садовую культуру. – Ванюша, – прозвучало над ухом. – Ты вообще меня слушаешь? «Ванюша, блять!.. Ненавижу, когда меня так называют!» – раздражился про себя Иван. Маша сидела напротив. Блондинистые волосы убраны в хвост, глаза зеленые, уставшие. Мешки набухали под ними, слегка уходя в голубизну. Лицо обычное, славянское, без изюминок. Иван нехотя взглянул на нее. «Постная мина», – подумал он. В глубине души он помнил, как искренне любил эту девушку. Ее заразительный смех, ее аккуратные ушки, наивные брови. Ее женственность. Когда она подходит сзади, нежно обнимает за плечи и кладет подбородок ему на плечо. Маша была приятной и милой еще совсем недавно, но все кардинально изменилось за последний месяц. Иван не мог понять, что же это было. Скорее, он сам перестроился изнутри, и теперь их идеальный пазл никак не хотел складываться. Если любовь – химия, то их элементы перестали давать ту реакцию, при которой дофамин кружит голову и заставляет идти на авантюры, лишь бы увидеть улыбку, прикоснуться, обнять... От этого становилось тошно. Хотелось переждать, закрыться в себе, оттянуть тот момент, когда стеклянный замок рухнет, погребая под собой воспоминания и чувства, осколками кромсая сердце. Ведь такое случается с кем угодно, только не с ними. Это пройдет, как самая темная ночь, и воспылает на рассвете. Не хотелось верить в то, что человек может стать чужим, находясь рядом каждый день. Они злились сами на себя и друг на друга за то, что не сберегли то трепетное чувство, позволили повседневности и рутине обесценить все, что лелеяли, все, чем клялись. 178 Жирнов Михаил. Карамыш Оставалось держаться друг за друга по инерции, ждать. Но и на это уже не хватало терпения. Накрученному сознанию требовалась одна лишь искра, чтобы сполна изрыгнуть из себя ядовитую обиду. Облить ею друг друга. Замерзнуть. – Ты мне можешь ответить, на сколько ты собрался? Мне надо знать, во сколько готовить, ты вообще дома появишься? – накидывала Маша, точно поленья в котел паровоза. Иван вскипал медленно, пропускал мимо ушей укор в ее голосе, старался мыслить рационально. «Я работаю, ты дома сидишь, – мысленно отвечал ей Иван – Нехер так со мной разговаривать! Меня дерут как сидорову козу, осуждают, поливают дерьмом со всех сторон. Обсераются, после того как решили вздернуться, будто бы это поступок. Я устал от постоянной гонки по кругу. Это не моя прихоть, это приказ. Я обязан подчиняться, потому что это блядская служба!» Рука Ивана потянулась к дымящейся кружке со свежезаваренным чаем. Пальцы обвили глиняную ручку, сжались. – Ваня, скажи хоть что-то! – заистерила Маша. Еще мгновение, и он плеснет кипящую воду ей в лицо, осталось довериться нутру. Позволить ему решать за них двоих. Иван шумно выдохнул, отпустил кружку, потряс головой, прогоняя прочь неоправданно жестокие порывы. Изнанка послушано спряталась, сжалась под ребрами. – Утром еду в Куршу, на «собаке», сколько пробуду, пока не знаю, – давился своей злобой Иван, но не напоказ, сглатывал тщательно. – Ну понятно, – ответила Маша, отчего-то она поняла своего мужа, будто слышала его вн