утренний монолог. Женская чуйка призывала ее отпрянуть, позволить Ване выдохнуть, побыть наедине с собой. – Ванюш, заедь к Никите, пожалуйста. Я волнуюсь за него, все равно рядом будешь, – замурлыкала она, задабривая мужа. И, к слову, это сработало. Тиски разжались, Иван оттаял. 179 Часть 4(4) – Угу, – согласно промычал он с набитым ртом. Родной брат Маши – Никита – никогда не импонировал ему. Иван терпел его подростковую упертость исключительно ради жены. Он не выносил, когда он при нем использует такие слова, как «мусор», «мент» и подобные по смыслу. Каждый раз указывал ему на это, по-хорошему, по-плохому, всё как об стену горох. Никита был немного младше Ивана, но не настолько, чтобы можно было упрекнуть его в субординации. Маша невесомо коснулась его плеча и тенью прошла в спальню. Иван глянул на кружку с чаем. Кто знает, сдержится ли он в следующий раз. Как долго эта больная игра с самим собой может продолжаться. Иван закатал рукав рубашки на левой руке, поднял кружку и прижег кожу чуть выше запястья раскаленной стенкой чашки. Этого требовала изнанка. Он болезненно поморщился. Кожа на месте ожога окрасилась в пунцовый. Пришло удовлетворение, оно приятно заклекотало в животе. Теперь нутро позволит ему поспать, хотя бы немного. Перезагрузиться перед новым днем, не обещающим ему ничего приятного. *** Утром следующего дня Иван затемно вышел из дома, чтобы успеть на первую электричку. Карамыш еще спал под сенью циклопических скал. Рассвет робко брезжил позади них, карабкался вверх за заснеженные пики. Редкие авитаминозные люди так же, как и Иван, плелись на железнодорожный вокзал. Карамыш был тупиковый пункт отправления, так что прыгнуть в проходящий мимо поезд не представлялось возможным. Рейсы были нерегулярные, по три – четыре за день, так что народу обычно набивалась плотная кибитка. Лишь утренний рейс оставался полупустым, приемлемым для комфортного путешествия. В электричке Иван проспал вплоть до самой Курши, 180 Жирнов Михаил. Карамыш уперевшись предплечьями в колени и свесив голову вниз, так что в нее сверхмерно приливала кровь. Когда стальные колеса простучали по соединяющим стыкам, между полотном наземным и мостовым, Иван, разморенный оборванным сном, взглянул в окно. Река бурлила под ним, у набережной слонялись группками пьяницы, еще не ложившиеся с ночи. Это означало, что с минуты на минуту поезд прибудет на его станцию. «Сперва заскочу к этому долбанному Никите, затем по делам», – мысленно планировал свой день Иван. Вернуться в Карамыш он сможет лишь ближе к вечеру, вот там-то он и прочувствует на себе буквальное давление со стороны. Но это будет потом. Курша выглядела точно как младший брат Карамыша, но с лишней хромосомой в генетической спирали. Люди здесь жили поскромней. Контингент подобающий, невзрачный, неказистый. Иван здесь чувствовал себя чужеродно. Растлила его прикормленная жизнь в центре региона, очеловечила. Возвращаться в дефицитную среду он не желал, к сирым и убогим, в несостоятельность и скудность. Хотя сам он еще недавно хлеб без соли доедал на задворках. Внутренний код шустро перебивается под диктовку амбиций. Врожденная зависть к жизни в достатке порождает рефлекторный порок, при котором ты вечно ищешь внутреннего самоутверждения. Синдром провинции. Человек в форме с таким диагнозом – взрывоопасная смесь. Тьма неспроста выбрала себе такого носителя. Идеальный макет, бесконечные возможности. Куда ни плюнь, везде комплексы и страхи. Однако Иван не был слабохарактерным и податливым, внутренний стержень в нем точно из прочнейшего сплава рения и иридия. Тьма поселилась в нем, но ощущала себя гостем, искала лазейки, дабы просочиться, обуздать столь желанное ею сознание. От этого внутри него удерживался шаткий баланс, который в итоге и сыграл свою роковую роль. 181 Часть 4(4) *** Иван зашел в дом, тот самый, в который через тринадцать лет Отшельник привезет Семена и Марата. Поднялся на последний этаж, затрезвонил в дверной звонок. Отпускать палец не стал, давил до упора, пока Никита не удосужится открыть ему. – Приветствую, – вскользь бросил Иван и поспешил пройти внутрь. Никита перегородил ему путь, встав в дверном проеме. Иван обозленно ткнулся в него плечом, специально. Никита, как и сестра, был натуральный блондин. Глаза голубые, болезненно поблескивающие. Волосы растрепаны. Он всем видом отторгал Ивана, показывая, что не ждал его и не желает видеть. – Маша попросила меня зайти, узнать, все ли нормально, – попытался завести диалог Иван. Никита саркастически покачал головой, затем сказал: – Все ровно, она как поживает? Хотя что ей будет, под ментом-то?.. От такого нахальства Иван протрезвел от сна, выпрямился. – Можешь идти, – выпроваживал Ивана Никита. Это сразу показалось Ивану подозрительным. Почему он не пускает его внутрь? Явно что-то скрывает. Иван сильно пихнул Никиту в грудь, так что тот отшатнулся назад, затем зашел в квартиру. В комнате, помимо брата жены, он обнаружил еще одну личность, ему незнакомую. Парень схожего с Никитиным возраста сидел на кровати и таращился на него из-под густых бровей. – Вы чем тут занимались? – строго пробасил Иван. Он почувствовал свою власть и всецело завладел ситуацией. – Слышь, вали отсюда, а? – немного поумерив пыл, сказал Никита и попытался коснуться плеча Ивана. Тот отшатнулся, не позволил сделать этого. 182 Жирнов Михаил. Карамыш – Как зовут? – спросил у сидящего на кровати парня Иван. Тот оцепенело пялился на него, выпучив глазные яблоки, молчал. – Так, ну и чем вы упоролись? Придурки, заедете у меня в отрезвитель, там выбьют из вас всю дурь. – Вань, хорош, ну прости, – унижался Никита. – Ничего не пили, тем более не употребляли, честно. – Ага, – ответил Иван. – По его глазам видно, – он указал на парня на кровати. – Ну-ка вышел отсюда, и чтобы больше тебя здесь не видел! – огрызнулся ему Иван. Парень встал. Ростом он оказался под два метра. Он, ссутулившись, прошагал мимо, за четыре шага покрыв всю комнату. – Никита, блять, что за дела? – прошипел Иван, дождавшись, пока высокий покинет квартиру. – Да это сосед мой, – оправдывался Никита. – Зашел потрещать, только и всего… – У меня дельце здесь, вечером, может, заскочу еще, проверить, – сказал Иван с явной угрозой в голосе. – Лады, – послушно закивал Никита, принуждая Ивана поскорее покинуть квартиру. Иван с отвращением и жалостью взглянул на него, хотел было еще что-то сказать, затем передумал. Прощаться не стал, просто вышел из квартиры, не закрыв дверь. Пробежал пролет вниз, остановился. Волосы на затылке заходили ходуном. Шестым чувством он ощутил на себе взгляд. Обернулся. Сосед Никиты стоял, вполтела вышагнув из своей квартиры напротив. Силуэт его, казалось, упирался затылком в потолок. По-кошачьи блестели в полумраке два глаза. Он статуей застыл на месте. – Что надо? – повысив голос, спросил Иван, так что звук эхом отразился по подъезду. Сосед медленно заплыл к себе, закрыл дверь, щелкнул замком. Иван обескураженно остался стоять на кафельной межэ- 183 Часть 4(4) тажной площадке. Нутро сжалось, будто бы испугавшись, чем заразило и Ивана настоящего. Он слушал себя, ответа не последовало. Лишь холод в кишках и пальцах рук… – Чертовщина какая, – буркнул Иван и поспешил убраться прочь. *** Остов гусеничного трактора «ДТ-75» медленно разлагался у самого входа в кооператив. Работяги суетились перед началом трудового дня. Тут и там тарахтели дизельные движки. Мужики, как пчелы в улье, кружились вокруг Ивана, в упор не замечая его. Иван шел прямой наводкой, ему нужен был конкретный человек, чей язык заочно принадлежал ему. С полгода назад он словил его на краже государственного продовольствия. Карен, водитель грузовика марки «ЗИЛ-136», стянул для семьи две ветки экзотических бананов, привезенных из далекой, недосягаемой страны. Карен оказался весьма болтливым и сговорчивым, и Иван посчитал такое преступление нецелесообразным для высшей меры наказания. Он, как по учебнику, развел его, пригрозив исключением из партии. И выявил, что Карен оказался вхож в крупную криминальную семью, сам не промышлял, но имел выходы на нужных людей. Водил дружбу с сыном цыганского барона. Карен в миг сделался полезным доносчиком. Иван подцепил его на крючок, тем самым заимев себе глаза и уши в городе Курше. Иван издали приметил свою цель. Карен мялся у своего рабочего грузовика, готовил транспорт к рейсу. Полноватый, с залысиной, кофта с длинным рукавом цвета асфальта вперемешку с охрой. Увидев Ивана, Карен поменялся в лице, помрачнел, обреченный перед рукой закона. Он тут же смекнул, что Иван пришел за ним, сдать месячный план. Оставил его про запас, и теперь закрывает хвосты. 184 Жирнов Михаил. Карамыш – Отойдем, – приказал ему Иван, зазывая за собой кивком головы. Карен вздохнул от безысходности, подчинился. Они зашли за кирпичное строение, подальше, туда, где тихо и никто не сможет подслушать их разговор. – Начальник, – с выраженным восточным акцентом начал Карен, – Самирке еще годик до совершеннолетия, дай выдать дочку в надежные руки, потом делай как положено, – взмолился он. Иван немного смутился, затем пояснил: – Я не за тобой, расслабься. Я по делу. Карен расплылся в неконтролируемой улыбке. Затем взял себя в руки. – Что надо, говори. – Мне нужно знать, не засветились ли где бумаги, кэгэбэшные досье. Не было ли разговоров о нападении на товарняк, о похищении людей, выкладывай все слухи, что