ожилось на возвышении, к которому тянулась широкая бетонная лестница. Альтернатив в ближайшей округе Семен не обнаружил, выходило, что это и было то самое убежище, о котором говорил Иван. – Это что? – в спину Ивану спросил Сенька. Иван не ответил. Семен не удивился. *** Высоченные потолки, помпезный интерьер в холле и ряды вешалок за продолговатой тумбой ответили сами за себя. Они оказались в обители культуры. Материалы поистлели, скукожились за протяжением времени, однако все еще не теряли своей величественности. От обстановки веяло холодом и сталью. Пыль, взбаламученная с поверхностей, по которым прошлись люди, точно снежные хлопья, парила в ярком закатном луче солнца, прорезавшемся сквозь прямоугольное отверстие в стене. Разрухи не было, как это обычно бывает в заброшенных местах. Скорее, стерильная безысходность и тягостное разложение. По крупицам, по капелькам. Люди словно попали в склеп, нежели во дворец культуры. Шаги гулким эхом отражались в сводах. Непроизвольно Сенька не спешил нарушать 191 Часть 4(5) этот мрачный покой, пробудить здешних духов. Молча шел за Иваном, оглядываясь по сторонам. Миновав просторную двухстворчатую дверь, они вошли зрительный зал. Амфитеатр из плотно заставленных рядов кресел, обитых красным бархатом, плавно перетекал в партер, под углом сверху вниз. Тяжеленные громоздкие шторы из полиэстра и мохера, нависавшие над сценой, местами отвалились от карниза и смялись на паркете. Тусклым освещением служили лишь зияющие дверные проемы, коих было всего три. По бокам и ровно по центру с противоположной от сцены стены. От этого дальние углы зала терялись во мраке. Витиеватая люстра под высоким потолком мерцала хрусталем, как солнце на сугробе. Серп и молот, обвенчанные пшеничными колосьями и красной звездой, священный символ павшей империи, упокоился на верхотуре, чуть за люстрой, прямо над сценой. Семен завороженно впитывал здешнюю энергетику, от которой распирало изнутри. – Пойдем, надо отыскать свечи, пока совсем не стемнело, – сказал Иван. Зачахнувший без человека концертный зал жадно поглотил звук его голоса, замученный жаждой по звучанию здесь некогда бурных оваций и шелеста аплодисментов. Двое прошагали по узкой тропе меж однотипных рядов сидений, затем по боковой пятиступенчатой лестнице взобрались на сцену, прошли за кулисы. Узкие пространства закулисья были завалены всяческой рухлядью и бутафорским реквизитом для различного рода пьес. Деревянные складные конструкции, из которых наверняка составлялось нечто грациозное. Продолговатые рулоны разноцветных пестрых тканей столбцами уткнулись в углу. Почерневшие бумажные транспаранты клочьями валялись по сторонам. Семену не доводилось раньше бывать за кулисами театра, в частности, он вообще не воспринимал такого рода искусство и считал людей творческих бездарями и лентяями. 192 Жирнов Михаил. Карамыш Наука превыше всего, остальное – посредственность и обуза для общества. Так можно было описать его мнение на этот счет. В актовом зале института он появлялся лишь однажды, когда искал преподавателя по горному делу, желая заочно сдать реферат. Он с интересом разглядывал диковинные вещицы, трогал их руками, осязал годами скрытое от людских глаз. – Поищи канделябры, – прервал его изучения Иван. – Они где-то там должны быть. – Он указал на противоположную сторону и продолжил рыться в полках с неопознанным содержимым. Семен прошагал по скрипящей под ним сцене, вышел на середину, туда, куда обычно выходят кланяться восторженной публике. Постоял с минуту, представил заполненный зрителями зал, их лица, ослепительную иллюминацию, режущую глаз. Призраки будто показали ему прошлое, долю секунды, вспышку. Он благодарно откланялся, положив руку на грудь и приступил к поставленной задаче. Трехпалые латунные канделябры трезубцами стояли на столе практически у самого края сцены, долго возиться не пришлось. Семен схватил по одному в каждую руку. – Увесистые, – заключил он, поводив их в воздухе вверхвниз. Иван уже нес ему навстречу охапку тонких восковых свечей. – Откуда ты знал? Ну, про свечи, – спросил у него Сенька. – Не в первый раз здесь, – пояснил Иван. После они поочередно прижигали нижнюю часть каждой свечи, расплавляя воск, затем вставляли их в жерло подсвечника. Расположились в просторном углу, навалили на пол все, на чем можно было комфортно лежать. Расставили освещение. Обстановка, к слову, создалась уютная. Это было первое место после жилища Отшельника, где Семен смог выдохнуть. Иван 193 Часть 4(5) завалился на свою импровизированную лежанку, устроился поудобнее, подложил под голову гору тряпья. Семен лежал с открытыми глазами, заложив руки за голову. Вспоминал про вчерашнюю ночь, как провел ее под боком у таинственного соседа, не самое лучшее воспоминание. Он не был убежден, что все это не было галлюцинацией. Сомнения оставались и терзали его, Сенька предпочитал не думать об этом лишний раз, так как его бросало в жар от воспоминаний о пальцах, лезущих из стены. С этими мыслями Сенька провел подушечками пальцев своих рук друг о друга. Болезненно поморщился. Затем обнаружил рассадник занос у себя под ногтями. Он вспомнил, как посадил их, когда в бегстве выдирал доски из потолка квартиры в Курше. Встал, подтащил к себе канделябр, дабы лучше разглядеть. Пальцы в местах проколов покраснели, видимо, началось нагноение. Семен глянул на Ивана, тот мирно сопел в полусидящем положении. Удостоверившись, что Иван спит, Сенька принялся зубами вытаскивать древесину из плоти. Получалось неважно. Пошарил по карманам в поисках чего-то, что смогло бы помочь ему в операции. Нащупал драгоценный камень, достал. Минерал засиял в свете пламени. В который раз Сенька с наслаждением созерцал его изящество и великолепие. Занес его над свечой. Так, чтобы свет пронизывал каждый миллиметр его бесконечных граней. Неожиданно для Семена камень отреагировал на изменение температуры, поменялся в цвете, делаясь чуть более лиловым. Семен в восхищении затаил дыхание. Затем оторопел. Откуда ни возьмись ноздри прошиб успевший позабыться запах мокрой шерсти животного. Ядреный, будто бы источник зловония находился прямо перед ним. Семен перевел взгляд на Ивана, тот таращился на него пристальным взглядом. Веки еле заметно дергались, белки помутнели, зрачки расширились. Нависла немая пауза. Семен растерялся, поспешно вернул камень в карман, неуклюже пропихнув его пальцами. Иван не 194 Жирнов Михаил. Карамыш шевелился, застыв в той позе, в которой спал мгновение назад, словно восковая кукла. Пламень свечи блестел в его бездонных зрачках. Семен вжался, ожидая чего угодно, не решался ни убежать, ни заговорить. Иван повел головой вбок, точно намереваясь хрустнуть шейными позвонками. Семен дернулся, но не побежал, медленно попятился на карачках. Вонь усиливалась. Иван менялся в лице, будто бы иная личность завладевала им, угрюмому виду на смену пришел хищный. – Вань, – дрожащим голосом просипел Семен. – Ты чего? Все нормально? Ты меня пугаешь. Сенька был готов сорваться с места в любой момент, но боялся ответной реакции от Ивана. Минерал, нагретый в пламени, спровоцировал нечто очень зверское и опасное. И не только лишь у одного Ивана, тот, кто все это время шел по их следу, теперь не станет более скрывать себя. Семен пробудил то, что нельзя было пробуждать. *** Сашка сидела на качелях, свесив ноги, улыбалась. Марат не решался подойти, наблюдал издалека, боялся спугнуть ее. «Дурень, она же не могла понять, кто был под маской, все нормально, просто подойти, – внутренне настраивал себя он. Сашка приветственно помахала ему рукой. – Вот видишь, все хорошо, с ней все хорошо, – продолжал убеждать себя Марат». – Вставай! – крикнула Сашка. Марат вопросительно взглянул на нее. Он стоял. – Вставай! – вновь крикнула девочка, на этот раз грубым внутриутробным голосом. Марат раскрыл глаза. Сквозь пелену, застилавшую взгляд, он разглядел силуэт, склонившийся над ним. Проморгался. Старик с зелеными, кристально ясными глазами, тормошил его за плечи. – Оно зовет, – странно скривив рот, прорычал он. 195 Часть 4(5) – Кто? – спросонья промямлил Марат. Он не мог понять, где находится, затем воображение выстроило ему перед глазами цепь событий, немного прояснилось. Старик засуетился, принялся ходить по комнате, стучать склянками или еще бог знает чем. Марат не мог понять природу звука, да и не особо старался. За окном нависало черное полотно ночи. – Так это… – обратился к старику Марат. – Ночь же, ты сам говорил, нельзя. Старик не обратил на его замечание никакого внимания. Марат аккуратно прикоснулся к ране на бедре. Болеть стало значительно меньше, видимо, старик добавил каких-то лекарственных трав в свое варево, предположил Марат. Он присел на кровати, проверил функциональность ноги, та послушно сгибалась и разгибалась. – Куда идем? – спросил у старика Марат. – За ним, – украдкой бросив на него взгляд, ответил он. Выбирать Марату не приходилось, оставалось довериться поехавшему старикашке, тем более в благодарность за то, что он за такой короткий срок смог излечить его увечья. Марат кое-как поднялся на ноги, идти мог, но заметно хромал. – Пора, – сквозь зубы процедил старик, и они отправились наружу. – Холодно, – отметил Марат, выйдя на улицу. Октябрь плавно уступал свое место ноябрю, начались первые заморозки, подготовка к полноценным морозам зимой. С