лову. Вспоминал про вчерашнюю ночь, как провел ее под боком у таинственного соседа, не самое лучшее воспоминание. Он не был убежден, что все это не было галлюцинацией. Сомнения оставались и терзали его, Сенька предпочитал не думать об этом лишний раз, так как его бросало в жар от воспоминаний о пальцах, лезущих из стены. С этими мыслями Сенька провел подушечками пальцев своих рук друг о друга. Болезненно поморщился. Затем обнаружил рассадник занос у себя под ногтями. Он вспомнил, как посадил их, когда в бегстве выдирал доски из потолка квартиры в Курше. Встал, подтащил к себе канделябр, дабы лучше разглядеть. Пальцы в местах проколов покраснели, видимо, началось нагноение. Семен глянул на Ивана, тот мирно сопел в полусидящем положении. Удостоверившись, что Иван спит, Сенька принялся зубами вытаскивать древесину из плоти. Получалось неважно. Пошарил по карманам в поисках чего-то, что смогло бы помочь ему в операции. Нащупал драгоценный камень, достал. Минерал засиял в свете пламени. В который раз Сенька с наслаждением созерцал его изящество и великолепие. Занес его над свечой. Так, чтобы свет пронизывал каждый миллиметр его бесконечных граней. Неожиданно для Семена камень отреагировал на изменение температуры, поменялся в цвете, делаясь чуть более лиловым. Семен в восхищении затаил дыхание. Затем оторопел. Откуда ни возьмись ноздри прошиб успевший позабыться запах мокрой шерсти животного. Ядреный, будто бы источник зловония находился прямо перед ним. Семен перевел взгляд на Ивана, тот таращился на него пристальным взглядом. Веки еле заметно дергались, белки помутнели, зрачки расширились. Нависла немая пауза. Семен растерялся, поспешно вернул камень в карман, неуклюже пропихнув его пальцами. Иван не 194 Жирнов Михаил. Карамыш шевелился, застыв в той позе, в которой спал мгновение назад, словно восковая кукла. Пламень свечи блестел в его бездонных зрачках. Семен вжался, ожидая чего угодно, не решался ни убежать, ни заговорить. Иван повел головой вбок, точно намереваясь хрустнуть шейными позвонками. Семен дернулся, но не побежал, медленно попятился на карачках. Вонь усиливалась. Иван менялся в лице, будто бы иная личность завладевала им, угрюмому виду на смену пришел хищный. – Вань, – дрожащим голосом просипел Семен. – Ты чего? Все нормально? Ты меня пугаешь. Сенька был готов сорваться с места в любой момент, но боялся ответной реакции от Ивана. Минерал, нагретый в пламени, спровоцировал нечто очень зверское и опасное. И не только лишь у одного Ивана, тот, кто все это время шел по их следу, теперь не станет более скрывать себя. Семен пробудил то, что нельзя было пробуждать. *** Сашка сидела на качелях, свесив ноги, улыбалась. Марат не решался подойти, наблюдал издалека, боялся спугнуть ее. «Дурень, она же не могла понять, кто был под маской, все нормально, просто подойти, – внутренне настраивал себя он. Сашка приветственно помахала ему рукой. – Вот видишь, все хорошо, с ней все хорошо, – продолжал убеждать себя Марат». – Вставай! – крикнула Сашка. Марат вопросительно взглянул на нее. Он стоял. – Вставай! – вновь крикнула девочка, на этот раз грубым внутриутробным голосом. Марат раскрыл глаза. Сквозь пелену, застилавшую взгляд, он разглядел силуэт, склонившийся над ним. Проморгался. Старик с зелеными, кристально ясными глазами, тормошил его за плечи. – Оно зовет, – странно скривив рот, прорычал он. 195 Часть 4(5) – Кто? – спросонья промямлил Марат. Он не мог понять, где находится, затем воображение выстроило ему перед глазами цепь событий, немного прояснилось. Старик засуетился, принялся ходить по комнате, стучать склянками или еще бог знает чем. Марат не мог понять природу звука, да и не особо старался. За окном нависало черное полотно ночи. – Так это… – обратился к старику Марат. – Ночь же, ты сам говорил, нельзя. Старик не обратил на его замечание никакого внимания. Марат аккуратно прикоснулся к ране на бедре. Болеть стало значительно меньше, видимо, старик добавил каких-то лекарственных трав в свое варево, предположил Марат. Он присел на кровати, проверил функциональность ноги, та послушно сгибалась и разгибалась. – Куда идем? – спросил у старика Марат. – За ним, – украдкой бросив на него взгляд, ответил он. Выбирать Марату не приходилось, оставалось довериться поехавшему старикашке, тем более в благодарность за то, что он за такой короткий срок смог излечить его увечья. Марат кое-как поднялся на ноги, идти мог, но заметно хромал. – Пора, – сквозь зубы процедил старик, и они отправились наружу. – Холодно, – отметил Марат, выйдя на улицу. Октябрь плавно уступал свое место ноябрю, начались первые заморозки, подготовка к полноценным морозам зимой. Старик уверенно пошел по выложенной из досок тропе, точно знал ее наизусть. Хотя, возможно, и знал, кто знает, сколько времени он провел на этих болотах. – Погоди, – окликнул его Марат, хромая вслед. Старик засопел, но согласился немного сбавить темп. Марату показалось, что до парома они дошли быстрее, чем от него. Глиссер ловко сошел с мели, разогнал по сторонам 196 Жирнов Михаил. Карамыш тьму желтым фонарем на носу. Тени скалились, но послушно уступили. Старик занял место у штурвала и повел судно в неизвестном направлении. Марат встал подле него. – Так кто, ты сказал, зовет? – точно с душевнобольным, нарочито вежливо заговорил Марат. – Да, да, – ответил старик. Марат понимающе кивнул, хотя абсолютно не понимал, что происходит. Принял решение плясать под дудку старика до поры до времени. Скулы старика то и дело ходили ходуном, нескончаемое пережевывание губ сменялось цоканьем уголками рта. Он явно был нездоров. «Поживи на болоте один, – подумал Марат, – и не в такого чудика превратишься». После двадцати минут в пути старик заглушил движок, и паром по инерции заскользил по водяной глади. В свете фонаря возникла убогого вида пристань, и старик мастерски, с первого захода, пришвартовал глиссер аккурат перед ней. – Чуешь? – неожиданно спросил он Марата. Марат ответил непонимающей миной, призывая к ответу. – Оно здесь… – завороженно, с трепетом пояснил старик. Марат ничего не почувствовал, но не сообщил об этом своему спасителю. Они сошли на берег. Дощатой тропы теперь не было, но, к счастью для Марата, топь здесь была не настолько заводненная, как у лачуги старика. Земля более твердая, устойчивая. Они продвигались вглубь, не видно было ни зги, Марат шел, ориентируясь на маячащий впереди силуэт. Глаза понемногу привыкали ко тьме, силуэт вырисовался более четкий, но все же дальность покрытия не позволяла разгуливать по местности, где ты в любой момент можешь провалиться в трясину. Старик замер. Марат последовал его примеру. Болото еле слышно булькало, стрекотали в траве сверчки. 197 Часть 4(5) – Рядом, – прошептал старик и двинулся дальше. Вскоре они подошли к одноэтажному покосившемуся строению, старик скомандовал вновь замереть. Затем повернулся. Глаза его сверкали во тьме, будто не по-человечески. – Здесь, – просипел он и зарычал гортанью, как при бронхите. Марат отшатнулся. Такое поведение начало напрягать его, но он сдержался, кивнул в ответ. Старик ловко подбежал к дому, залез внутрь. Марат неуверенным шагом подошел следом. Изнутри доносилось мычание, резкие хлесткие звуки, похожие на удары. Затем все затихло. – Сюда, – зазывал Марата голос изнутри. Марат пролез в небольшое отверстие в стене. На полу лежал человек, на груди его сидел старик, так, точно он секунду назад душил его. – Потащили, – прорычал старик. Марату это совсем не понравилось, он не понимал, стоит ли ему помогать этому душевнобольному или нет. Затем присмотрелся. Признал человека. Это был Албанец. Падла, киданувшая его, предатель, крыса! Марата тотчас обуздала ярость, она придала ему сил. Он подхватил предателя за ноги и выволок обездвиженное тело наружу. Затем старик ухватил Албанца под мышки, и они в тандеме с Маратом потащили жертву на палубу. *** Лицо больно упиралось во что-то твердое и мокрое. Руки туго связаны за спиной, ноги стянуты в районе голени. Чьи-то руки трогают за грудь, за плечи, за голову. В голове звон, в районе затылка жгучая резь. – Где?.. – урчало над ухом. Затем вновь кто-то небрежно лапает за ноги, тщательно проминает каждую штанину. Албанец встрепенулся, задергался. Некто отпрянул. Затем, спустя минуту, вернулся с керо- 198 Жирнов Михаил. Карамыш синной лампой наперевес, так, что он, Албанец, наконец смог разглядеть своего мучителя. Это был старый дед в темно-зеленой куртке. Он переминался с ноги на ногу, что-то бурчал, негодовал. – Дед, ты чё? – слипшимися губами промычал Албанец. – Отдай ему камень, – раздался знакомый голос. – Марат, это ты? – с толикой облегчения выдавил из себя Албанец. – Мы все равно узнаем, куда ты его дел, не доводи до греха, – непоколебимо ответил Марат. – Сучья семейка, бляха, и зачем я только с вами связался? – Что ты имеешь в виду? – насторожено спросил Марат. Старик подбежал к Албанцу, раздернул на нем рубашку, положил холодную склизкую ладонь на живот. Албанец запаниковал. – Оно там! Внутри! – ликующе заблеял старик, открыл рот, издал крик, втягивая воздух в перекрытую глотку так, что получился леденящий душу хрип. Затем вскочил и убежал куда-то по палубе. Албанец понял, что до момента, пока его не освежуют, остались считанные секунды. Принялся лихорадочно призывать к Марату. – Твой братуха, Серега, поймал меня, камень отнял, сказал, что ты д