арик уверенно пошел по выложенной из досок тропе, точно знал ее наизусть. Хотя, возможно, и знал, кто знает, сколько времени он провел на этих болотах. – Погоди, – окликнул его Марат, хромая вслед. Старик засопел, но согласился немного сбавить темп. Марату показалось, что до парома они дошли быстрее, чем от него. Глиссер ловко сошел с мели, разогнал по сторонам 196 Жирнов Михаил. Карамыш тьму желтым фонарем на носу. Тени скалились, но послушно уступили. Старик занял место у штурвала и повел судно в неизвестном направлении. Марат встал подле него. – Так кто, ты сказал, зовет? – точно с душевнобольным, нарочито вежливо заговорил Марат. – Да, да, – ответил старик. Марат понимающе кивнул, хотя абсолютно не понимал, что происходит. Принял решение плясать под дудку старика до поры до времени. Скулы старика то и дело ходили ходуном, нескончаемое пережевывание губ сменялось цоканьем уголками рта. Он явно был нездоров. «Поживи на болоте один, – подумал Марат, – и не в такого чудика превратишься». После двадцати минут в пути старик заглушил движок, и паром по инерции заскользил по водяной глади. В свете фонаря возникла убогого вида пристань, и старик мастерски, с первого захода, пришвартовал глиссер аккурат перед ней. – Чуешь? – неожиданно спросил он Марата. Марат ответил непонимающей миной, призывая к ответу. – Оно здесь… – завороженно, с трепетом пояснил старик. Марат ничего не почувствовал, но не сообщил об этом своему спасителю. Они сошли на берег. Дощатой тропы теперь не было, но, к счастью для Марата, топь здесь была не настолько заводненная, как у лачуги старика. Земля более твердая, устойчивая. Они продвигались вглубь, не видно было ни зги, Марат шел, ориентируясь на маячащий впереди силуэт. Глаза понемногу привыкали ко тьме, силуэт вырисовался более четкий, но все же дальность покрытия не позволяла разгуливать по местности, где ты в любой момент можешь провалиться в трясину. Старик замер. Марат последовал его примеру. Болото еле слышно булькало, стрекотали в траве сверчки. 197 Часть 4(5) – Рядом, – прошептал старик и двинулся дальше. Вскоре они подошли к одноэтажному покосившемуся строению, старик скомандовал вновь замереть. Затем повернулся. Глаза его сверкали во тьме, будто не по-человечески. – Здесь, – просипел он и зарычал гортанью, как при бронхите. Марат отшатнулся. Такое поведение начало напрягать его, но он сдержался, кивнул в ответ. Старик ловко подбежал к дому, залез внутрь. Марат неуверенным шагом подошел следом. Изнутри доносилось мычание, резкие хлесткие звуки, похожие на удары. Затем все затихло. – Сюда, – зазывал Марата голос изнутри. Марат пролез в небольшое отверстие в стене. На полу лежал человек, на груди его сидел старик, так, точно он секунду назад душил его. – Потащили, – прорычал старик. Марату это совсем не понравилось, он не понимал, стоит ли ему помогать этому душевнобольному или нет. Затем присмотрелся. Признал человека. Это был Албанец. Падла, киданувшая его, предатель, крыса! Марата тотчас обуздала ярость, она придала ему сил. Он подхватил предателя за ноги и выволок обездвиженное тело наружу. Затем старик ухватил Албанца под мышки, и они в тандеме с Маратом потащили жертву на палубу. *** Лицо больно упиралось во что-то твердое и мокрое. Руки туго связаны за спиной, ноги стянуты в районе голени. Чьи-то руки трогают за грудь, за плечи, за голову. В голове звон, в районе затылка жгучая резь. – Где?.. – урчало над ухом. Затем вновь кто-то небрежно лапает за ноги, тщательно проминает каждую штанину. Албанец встрепенулся, задергался. Некто отпрянул. Затем, спустя минуту, вернулся с керо- 198 Жирнов Михаил. Карамыш синной лампой наперевес, так, что он, Албанец, наконец смог разглядеть своего мучителя. Это был старый дед в темно-зеленой куртке. Он переминался с ноги на ногу, что-то бурчал, негодовал. – Дед, ты чё? – слипшимися губами промычал Албанец. – Отдай ему камень, – раздался знакомый голос. – Марат, это ты? – с толикой облегчения выдавил из себя Албанец. – Мы все равно узнаем, куда ты его дел, не доводи до греха, – непоколебимо ответил Марат. – Сучья семейка, бляха, и зачем я только с вами связался? – Что ты имеешь в виду? – насторожено спросил Марат. Старик подбежал к Албанцу, раздернул на нем рубашку, положил холодную склизкую ладонь на живот. Албанец запаниковал. – Оно там! Внутри! – ликующе заблеял старик, открыл рот, издал крик, втягивая воздух в перекрытую глотку так, что получился леденящий душу хрип. Затем вскочил и убежал куда-то по палубе. Албанец понял, что до момента, пока его не освежуют, остались считанные секунды. Принялся лихорадочно призывать к Марату. – Твой братуха, Серега, поймал меня, камень отнял, сказал, что ты дочурку его чикнул. Насильно приволок меня в эту жопу. Тебя искать. Ты что, реально думаешь, что я поперся бы сюда по своей воле?! Мне какая с этого маза вообще? Да, я киданул вас с Карым, каюсь. Душенка воровская. За это спросишь с меня без базара. Вот только я один знаю, где Серый твой, куда лыжи намылил. Старик возвращался, в руке у него лежал длинный рыбацкий нож с перемотанной веревкой рукоятью. «Как он узнал про Сашку? – боролся с собой Марат. – А если правда Сережа здесь, надо найти его, все объяснить. А если с ним что-то случилось? Сука Албанец!» 199 Часть 4(5) Марат метался, делал внутренний выбор, на который у него оставалось мгновение до того, как старик вонзит в предателя нож. – Марик! – закричал Албанец. – Я тебе как вор вору отвечаю! Найдем Серу, только спаси меня от этой чучундры! Старик подбежал к Албанцу, занес над ним лезвие. Марат принял решение, всем весом налетел на него, тот перевалился через борт и полетел в воду. Перед тем как раздался всплеск воды, старик издал истошный, неистовый крик, полный боли и отчаяния. Албанец не мог отдышаться от накатившей паники. Уперся щекой в пол. Волшебным образом он вновь избежал гибельной участи. Марат, не обращая на него внимания, помчался к штурвалу. По подсмотренной у старика методике завел движок. Потянул скрежещущий рычаг на себя. Глиссер тронулся. – От души, Мар! – пытался перекричать дребезжание мотора Албанец. Марат заставил судно откатиться от пристани, затем передвинул рычаг до упора вперед. Мотор взревел, паром понесся. – Сережа, я найду тебя, – бубнил себе под нос Марат, высматривая тьму впереди, дабы не врезаться в торчащие изпод воды пни. Глиссер уносился прочь. Старик выкарабкался на берег. Взревел, заколотил руками о землю. Затем вцепился в нее пальцами. Тонкие нити, отдаленно походившие на грибницу, обвили его руки. Вдалеке таял слабый свет, глиссер затерялся меж камышей. Старик проводил его взглядом, полным ненависти, в неистовом желании во что бы то ни стало отомстить самой страшной местью.