едшем. Иван так и лежал, скрючившись на паркетном полу, до самого рассвета. Сенька сидел рядом, высматривал зрительный зал, чтобы не пропустить следующего прибытия тьмы. Вскоре очертания дальних рядов кресел проявлялись все отчетливее, это означало, что ночь прошла. Веки слипались, тяжелели, но Семен более не мог позволить себе уснуть. Прошел час, затем еще один, Сенька клевал носом, проваливался в мимолетный тягучий сон. Внезапно, сквозь морок, почувствовал движение рядом, Иван приходил в себя. – Воды, – просипел он. Семен сходил за флягой, Иван смочил пересохшую глотку, посмаковал жидкость на губах. – Ты как? – не придумав ничего умнее, спросил Семен. Иван глянул на него исподлобья, глаза его вновь обрели обыкновенный человеческий вид. Привычный Семену угрюмый взгляд теперь искренне радовал, нежели раздражал. Иван оглядел исцарапанные до мяса ладони, продемонстрировал Семену. – Как видишь, – подытожил он. 222 Жирнов Михаил. Карамыш В ответ Сенька сочувственно поморщился. – Камень… Я хотел сказать… – с сожалением начал Семен. Иван остановил его жестом, давая понять, что момент для разговора еще не настал и ему требуется время, чтобы прийти в себя. Семен согласился, принялся ходить по сцене в поиске дудука. Нашел его закатившимся под столешницу, инструмент был чуть-чуть холодный. Тут же проведя аналогию с минералом, Сенька прикинул, что это все неспроста и здесь есть определенная закономерность. Теперь оставалось надеяться, что Иван расставит все точки над «и», прояснит и соберет в единое целое всю картину. *** Когда зал залился дневным светом и на помпезной люстре вновь засиял хрусталь, Иван наконец предложил Сеньке обсудить произошедшее ночью. Они расположились в первом ряду партера, сев через кресло друг от друга. – Покажи, – протянул он Семену распростертую ладонь. Сенька, немного замявшись, вложил-таки в нее бесценный минерал. Иван покрутил его в руках, Семену померещился налет изумления на его вечно безэмоциональном лице. Оставалось ждать вердикта. – Это все меняет, – скорее для себя вслух произнес Иван. – Скажи, ты ощутил хотя бы что-то за время прибывания здесь? – В плане чего? – непонимающе спросил Сенька. Ивану такого ответа оказалось достаточно. Он вернул сверкающий, искристый минерал обратно владельцу, не стал забирать, чем изрядно удивил его. – Держи при себе, – настоял он. – Как ты сумел раздобыть это? – Бандиты принесли его мне на оценку, год назад, может, чуть больше, а затем просто испарились. 223 Часть 5(2) Иван задумчиво покачал головой, затем сказал: – Они здесь, все они. От этого Семену сделалось жутко, он вспомнил мордастого здоровяка, его кривую харю. – Этот осколок не единственный, – продолжил Иван. – Редчайший в своем роде. Попади он ко мне раньше, быть может, я бы избежал многих потерь. – А что было раньше? – спросил Семен. – Это уже неважно, – умолчал о своем прошлом Иван. – Осколок действует на тьму, как вода на огонь. Впитывает ее в себя, как губка, образуя вакуум, в котором тьма не способна существовать. От этого тьма всячески избегает соприкосновений с ним, сторонится. Осколок все это время отводил от тебя тьму, как однотипные магнитные полюса друг от друга, но в то же время и сгущал ее со всех сторон. Тьма не желает сосуществовать вместе с тем, кто способен побороть ее, рано или поздно она ударит с такой силой, что, боюсь, настолько малый осколок не выдержит. – Откуда ты все это знаешь, как ты вообще дошел до этого? – в искреннем непонимании спросил Сенька. – Тьма живет внутри меня, закоренелая и злостная, – наконец открылся Семену Иван. – Я знаю, что она чувствует, чего жаждет. Она разъедает людей изнутри, пожирает их души, мешая в единую сеть, бездонную пропасть. Порой я слышу их. Чувствую. Я не знаю, почему мне суждено было стать таким. – Каким? – наводяще спросил Сенька, стараясь переварить пласт шокирующей информации. – Я невосприимчив к ней, во мне отсутствует патоген, возбуждающий ее инфекции. Мы сосуществуем, с той лишь разницей, что организм у нас один на двоих. Мой организм. Когда ты раскалил осколок, тьма полезла наружу, как паук из гнезда, залитого водой. Это мучительно, ощущать ее у себя в мозгу. Как бы я хотел вскрыть череп и вычистить все внутри от мерзости, обосновавшейся там, но не могу. Есть лишь один способ. 224 Жирнов Михаил. Карамыш Иван замолчал. – Что за способ? – не выдержал Семен. – Я помогу тебе, что надо сделать? – Надо идти дальше, – наконец после продолжительного молчания ответил Иван. – Но больше без надобности не зли ее здесь. Она, может, и отступит на время, но затем обрушится с новой силой, мстительно и беспощадно. – В таком случае, кто приходил сюда ночью? Кому ты сыграл песню смерти? Те бандиты, они пришли за мной? – встревожено спросил Семен. – Нет, те люди давным-давно сгнили, переработались в секрецию тьмы. Это нечто иное. Это и есть сама тьма в человеческой оболочке. Люди, что снуют в вечном рабстве, потерявшие все, кроме своего бренного тела. Быть может, что-то и осталось в них, скорее, механическое и рефлекторное, нежели вменяемое и живое. Такая сущность пришла не за тобой, а за тем, что ты принес с собой. Перед Сенькой тотчас возник образ Отшельника. Он уже предупреждал его об этом, но Семен не слушал, приняв слова старика за бред сумасшедшего. Когда они остались вдвоем у родника, он сказал ему, что, учуяв зов бездны, они будут без устали следовать за ним. Вот кто все это время шел за ним по пятам! Кто преследовал его, держась на расстоянии… Там, в Курше, его чуть не схватили, пробиваясь сквозь стену злополучной квартиры, когда он был наиболее уязвим, за ним следили, выжидали, остерегаясь, что Семен применит силу камня. Та женщина, оставшаяся на берегу реки, нашла их. А может, и озверевший и обозленный «сосед» пришел за ним закончить начатое? – И что же мне теперь делать? – Оно не оставит тебя в покое, но оно знает, что ты опасен, пока осколок при тебе. Предугадать ничего невозможно. Семена такой ответ совершенно не устроил. Ему неистово хотелось повернуть назад, убраться прочь из этих дьявольских 225 Часть 5(2) мест, постараться забыть все как страшный сон. Его удерживали лишь слова Ивана о том, что осколок являлся не единственным, что также подтверждали наводки Марата. Значит, шанс на то, что он достигнет своей цели, имел право на существование, и кто он такой, чтобы не попытаться воспользоваться им? Убежав сейчас, он бы потом просто не смог бы существовать с мыслью о том, что упустил, возможно, самое главное научное открытие в мире. Навеки запечатлеть себя в истории!.. Семен стал заложником своих амбиций, своего разума, оказался в схожей с Иваном ситуации, хоть и не столь критической. Сеньке впервые захотелось помочь кому-то еще, кроме себя. Помочь Ивану обрести покой, в точности как и себе самому. Они покидали здание театра уже совершенно другими. Семен наконец раскрыл свою тайну, скинул с плеч давящий груз, в ответ взвалив на себя страшный секрет Ивана. Секрет, о котором Семен еще мало что понимал