ое недовольство, спорить с Маратом не стал, аргументов не нашлось. *** Окружение постепенно проявлялось, как на фотоснимке из-под полароида, с каждой минутой разрастаясь и окрашиваясь в свои привычные цвета. Ночь уползала в свое гнездилище, утопала в трясине, ложась покрывалом на дно. Албанец сидел на дальнем ряду изветшалых пассажирских кресел, запрокинув голову на стенку позади. Ссадина на затылке жглась и неприятно щипала: последствия сильного удара об пол в тот момент, когда старик застал его врасплох в болотной халупе. Выкручивал кисти замотанных рук так, чтобы они не задерживались надолго в одном положении и не затекали. Бежать ему было некуда, тем более в какой-никакой компании было немного спокойнее, нежели одному. Даже при том условии, что он стал пленником и Марат откровенно желал ему смерти. Быть может, с его помощью он таки сможет добраться до города-призрака, а там уже как карта ляжет. Албанец решил не провоцировать бывшего подельника, улавливая в его поведении странные ужимки, пожевывания губ, нервный тик, проявляющийся в частом и затяжном моргании. Марат был явно измотан морально и физически, это калькой отпечатывалось на его психическом состоянии. Двигатель глиссера пришел в движение, вибрации, испускаемые им, забарабанили Албанцу по затылку, резонируя от дребезжащей поверхности. Тот нехотя поднял голову, заглянул за стенку. Марат занял свое место за штурвалом. Вскоре они тронулись с места. Есть в рассвете что-то чарующее. Мгновение, когда природа просыпается, все вокруг словно оживает. Прохладный воздух насыщается ультрафиолетом, кислород делается сытным, 231 Часть 5(3) словно обретая свой индивидуальный, ни с чем не сравнимый вкус. Раннее утро, бесспорно, является самым благодатными моментом дня. Цвет рассвета всегда более ясный и невесомый, нежели интенсивные и насыщенные краски уходящего закатного солнца. Мир будто перезагружается, скидывает с себя старую, отягощающую его оболочку, открываясь по-новому. Албанец отстраненно наблюдал, как снова и снова вдаль убегают открывающиеся взору заросли и коряги, делаясь все меньше, вскоре и вовсе пропадая из виду, теряясь в призрачно-голубоватой рассветной дымке. Симметричные волны, отпускаемые судном, едва уловимо колышут и раскачивают растительность по обе стороны от него. Монотонный треск работающего движка погружал вора в своеобразный транс. Знал ли Марат, куда плыть или нет, сейчас Албанцу было наплевать на это. Он лишь желал, чтобы эти минуты тянулись как можно дольше. Потеряв счет времени, Албанец прикрыл веки, задремал. Внезапно неприятно кольнуло в животе где-то ниже пупка, тем самым бесцеремонно пробудив Албанца от мимолетной неги. Он согнулся вперед, боль предательски повторилась. «Камень!» – тотчас пришел к выводу Албанец. Вскоре в кишках заныло сильнее, зажгло, завернулось узлом. Албанец заерзал, стараясь унять нахлынувшую резь. Изворачиваясь по-всякому, он не мог прийти к тому положению, в котором смог бы усидеть больше десяти секунд. Отбитые при аварии о рулевое колесо ребра вновь застенали, окончательно лишив Албанца шанса на условно комфортную передышку. Неуклюже оббиваясь о торчащие выступы и углы, он выбрался с ряда задних сидений, прошел на капитанский мостик. – Мар, что-то мне нехорошо, – произнес Албанец и тут же замолк, завидев картину впереди. Гигантские величественные скалы заграждали своими глыбами горизонт. Их рельефные, мускулистые грани пестрели 232 Жирнов Михаил. Карамыш в лучах рассветного солнца, к верху увенчаясь заснеженными остроконечными пиками. Издали скалы не производили и толики подобного трепета, нежели сейчас. Они были почти у цели, заветный город покоился совсем рядом, руку протяни. Дальше русло разнесло вширь, и теперь оно больше походило на речное, нежели на уже привычное взгляду болото. Оно будто бы отступило, рассосалось, как сгусток гноя в носовых пазухах, откупорив дыхательные пути. Глиссер вырвался в простор, точно ретивый скакун из загона, залавировал, рассекая водяную гладь, как нож масло. С трудом оторвав примагниченный к горному хребту взгляд, Албанец огляделся по сторонам, неожиданно для себя отметил, что вода нездорово поблескивала, будто бы ее покрывал тонкий слой жирного масла. Он подошел к борту, заглянул за него. Жидкость, по которой шло судно, отдаленно напоминала скорее наваристый бульон. С его поверхности ноздри щекотали смрадные запахи аммиака и сероводорода. Албанец с неприязнью поморщился, поднял глаза. Вдоль по берегу мимо проносились многочисленные деревянные жилища необыкновенной формы, будто бы их лепили из пластилина, а после подплавили паяльной лампой со всех сторон. Кривые, неравномерные, асимметричные… Вспышкой Албанца вернуло в события прошлого дня, ладонь еще помнила на ощупь мягкий липкий брусок дерева, его податливую, необъяснимую структуру. Эти уродливые, покоробленные избы почти наверняка состояли из идентичного материла. Ход глиссера постепенно снижался, движок недовольно ревел, изо всех сил тащил корабль вперед, но неумолимо вяз в густой жиже, по ошибке принятой людьми за обыкновенную, в научном понимании, воду. Албанец испуганно глянул в сторону Марата, тот непоколебимо стоял у руля, будто не обращая внимания на ухудшающуюся обстановку вокруг. Справа вдалеке замаячил верти- 233 Часть 5(3) кальный силуэт, скорее всего, принадлежащий трубе какого-то промышленного предприятия. – Они там, – вслух сказал Марат, завидев его. – Кто они? – осторожно, вполголоса спросил Албанец, дабы не вывести Марата на эмоции. – Этот малолетний щенок и его новый дружок, они завалили Карого, суки, поплатятся за это! – рычал Марат точно не своим голосом. Албанец аккуратно подошел к нему сбоку, встал подле. Марат хаотично поднимал уголки губ, образуя подобие кривой улыбки, затем скалился, оголяя желтоватые болезненные зубы. Албанец отпрянул. Его бывшему подельнику явно сорвало клеммы. Албанец медленным шагом попятился назад, дабы отдалиться на должное расстояние, чтобы, в случае чего, иметь возможность для маневра. Марат продолжал что-то настойчиво бубнить себе под нос, что именно, Албанец уже не мог различить из-за непрерывного тарахтения мотора. «Карим мертв, кто же тогда эти люди? Новые подельники? Или Марат бредит?» – мысленно искал ответы Албанец. Труба приближалась, ход снижался. Спустя какое-то время в напряженном пути все окончательно начало принимать нехороший оборот. Дальнейшее движение по реке стало невозможным. Кусками, отдаленно походившими на лоскуты, в реку развалился вантовый мост. Это было видно еще задолго до того, как они приблизились к нему. Трехступенчатые прямоугольные бетонные сваи по обе стороны вдоль противоположных берегов напоминали античные статуи, обозначающие проход в древний город. Само же полотно моста было частично повалено в воду, тем самым перекрывая ход для судна такого размера, на коем двигались люди. Глиссер был не в силах пройти меж железобетонных обломков и прочего крупногабаритного мусора, кучно торчащего из воды, как айсберги в стылых водах. Марат при- 234 Жирнов Михаил. Карамыш нялся уводить судно к берегу, к счастью для Албанца, проявив благоразумие. Карамыш не дался так просто, как хотелось бы его искателям, преградив им прямой доступ, заставив спешиться, вновь подвергая незваных гостей смертельной опасности. В животе не унималось, наплывами пуская по кишкам тугие судороги. Албанец старался не обращать на это внимания, дабы не терять концентрацию. Судно выбросилось на берег, громко скрежеща днищем об острые камни. Албанец едва удержал равновесие от резкого толчка вперед. Глиссер заглох, исполнил свое предназначение, упокоился стальным скелетом разлагаться и рассыпаться в прах. Дожидаться новых пассажиров, чтобы увести их в рейс. Марат вопреки своей неприязни помог пленнику вылезти из корабля на сушу, так как сделать это со связанными за спиной руками оказалось весьма затруднительной задачей. Албанец по неаккуратности ступил одной ногой в воду, по консистенции напоминающую слизь, с отвращением одернул ее, обтер о камни, тщательно обстучал. Марат вернулся с лодки, прихватив с собой нож, керосинку и огниво, затем грубым тычком в плечо пропустил Албанца перед собой, чтобы не выпускать его из виду. Вскоре двое покинули береговую линию, удаляясь вглубь по землям Губахи. *** Театр остался далеко позади, кубовидным очертанием маяча на горизонте. Укатанная асфальтом автомобильная двухколейка растрескалась как псориазная корка и уносилась куда-то вперед. Семен и Иван прошагали по ней мимо запущенной и изъеденной термитами времени заправочной станции. Сенька настороженно поглядывал в ее сторону еще какое-то время, опасаясь, 235 Часть 5(3) что внутри заброшенного одноэтажного здания с плоской, как блин, крышей затаился их ночной преследователь. Семен постоянно сжимал в ладони заветный минерал, его терзала навязчивая мысль, что осколок неустанно подает ему зашифрованные в нем сигналы о приближении темной сущности. – Когда мы вернемся к железке? – спросил у своего спутника Сенька, вновь испуганно озираясь по сторонам. – Она же в другой стороне, мы пришли не отсюда. Говорит ли он с Иваном или с тьмой, затаившейся внутри него, Семен не понимал, тем более в моменты, когда Иван в присущей ему манере отмалчивался. – Мы не сможем пойти дальше, оно не позволит мне, – обреченно ответил Иван, он