е, асимметричные… Вспышкой Албанца вернуло в события прошлого дня, ладонь еще помнила на ощупь мягкий липкий брусок дерева, его податливую, необъяснимую структуру. Эти уродливые, покоробленные избы почти наверняка состояли из идентичного материла. Ход глиссера постепенно снижался, движок недовольно ревел, изо всех сил тащил корабль вперед, но неумолимо вяз в густой жиже, по ошибке принятой людьми за обыкновенную, в научном понимании, воду. Албанец испуганно глянул в сторону Марата, тот непоколебимо стоял у руля, будто не обращая внимания на ухудшающуюся обстановку вокруг. Справа вдалеке замаячил верти- 233 Часть 5(3) кальный силуэт, скорее всего, принадлежащий трубе какого-то промышленного предприятия. – Они там, – вслух сказал Марат, завидев его. – Кто они? – осторожно, вполголоса спросил Албанец, дабы не вывести Марата на эмоции. – Этот малолетний щенок и его новый дружок, они завалили Карого, суки, поплатятся за это! – рычал Марат точно не своим голосом. Албанец аккуратно подошел к нему сбоку, встал подле. Марат хаотично поднимал уголки губ, образуя подобие кривой улыбки, затем скалился, оголяя желтоватые болезненные зубы. Албанец отпрянул. Его бывшему подельнику явно сорвало клеммы. Албанец медленным шагом попятился назад, дабы отдалиться на должное расстояние, чтобы, в случае чего, иметь возможность для маневра. Марат продолжал что-то настойчиво бубнить себе под нос, что именно, Албанец уже не мог различить из-за непрерывного тарахтения мотора. «Карим мертв, кто же тогда эти люди? Новые подельники? Или Марат бредит?» – мысленно искал ответы Албанец. Труба приближалась, ход снижался. Спустя какое-то время в напряженном пути все окончательно начало принимать нехороший оборот. Дальнейшее движение по реке стало невозможным. Кусками, отдаленно походившими на лоскуты, в реку развалился вантовый мост. Это было видно еще задолго до того, как они приблизились к нему. Трехступенчатые прямоугольные бетонные сваи по обе стороны вдоль противоположных берегов напоминали античные статуи, обозначающие проход в древний город. Само же полотно моста было частично повалено в воду, тем самым перекрывая ход для судна такого размера, на коем двигались люди. Глиссер был не в силах пройти меж железобетонных обломков и прочего крупногабаритного мусора, кучно торчащего из воды, как айсберги в стылых водах. Марат при- 234 Жирнов Михаил. Карамыш нялся уводить судно к берегу, к счастью для Албанца, проявив благоразумие. Карамыш не дался так просто, как хотелось бы его искателям, преградив им прямой доступ, заставив спешиться, вновь подвергая незваных гостей смертельной опасности. В животе не унималось, наплывами пуская по кишкам тугие судороги. Албанец старался не обращать на это внимания, дабы не терять концентрацию. Судно выбросилось на берег, громко скрежеща днищем об острые камни. Албанец едва удержал равновесие от резкого толчка вперед. Глиссер заглох, исполнил свое предназначение, упокоился стальным скелетом разлагаться и рассыпаться в прах. Дожидаться новых пассажиров, чтобы увести их в рейс. Марат вопреки своей неприязни помог пленнику вылезти из корабля на сушу, так как сделать это со связанными за спиной руками оказалось весьма затруднительной задачей. Албанец по неаккуратности ступил одной ногой в воду, по консистенции напоминающую слизь, с отвращением одернул ее, обтер о камни, тщательно обстучал. Марат вернулся с лодки, прихватив с собой нож, керосинку и огниво, затем грубым тычком в плечо пропустил Албанца перед собой, чтобы не выпускать его из виду. Вскоре двое покинули береговую линию, удаляясь вглубь по землям Губахи. *** Театр остался далеко позади, кубовидным очертанием маяча на горизонте. Укатанная асфальтом автомобильная двухколейка растрескалась как псориазная корка и уносилась куда-то вперед. Семен и Иван прошагали по ней мимо запущенной и изъеденной термитами времени заправочной станции. Сенька настороженно поглядывал в ее сторону еще какое-то время, опасаясь, 235 Часть 5(3) что внутри заброшенного одноэтажного здания с плоской, как блин, крышей затаился их ночной преследователь. Семен постоянно сжимал в ладони заветный минерал, его терзала навязчивая мысль, что осколок неустанно подает ему зашифрованные в нем сигналы о приближении темной сущности. – Когда мы вернемся к железке? – спросил у своего спутника Сенька, вновь испуганно озираясь по сторонам. – Она же в другой стороне, мы пришли не отсюда. Говорит ли он с Иваном или с тьмой, затаившейся внутри него, Семен не понимал, тем более в моменты, когда Иван в присущей ему манере отмалчивался. – Мы не сможем пойти дальше, оно не позволит мне, – обреченно ответил Иван, он желал оттянуть этот диалог на как можно дольше, но оставлять Семена в неведении более не представлялось возможным. – Какого хрена?.. – не сдержался Сенька: неожиданная новость одновременно разозлила и ошарашила его. – Мы уже так далеко дошли, нельзя отступать, тем более у меня есть осколок, я не понимаю... – распылялся молодой оценщик. Иван ответом перебил его. – Тьма пробудилась внутри меня, когда ты разозлил ее тогда, в театре. Долго сдерживать я ее не смогу, есть только один способ утолить ее голод. Чем ближе мы приблизимся, тем сильнее она начнет терзать меня, в один момент я просто потеряю контроль и тогда... – Иван оборвал фразу. – Этого допустить нельзя, – продолжил он, не вдаваясь в описания пагубных последствий симбиоза. – Она уже ползает по моим мозговым извилинам, я чувствую это. Через несколько часов начнется ломка, с которой не совладать, поэтому мы идем в место, где я смогу переждать ее, прежде чем ты принесешь пищу. – Что, прости? – растерянно спросил Сенька. – Тебе придется отправиться в Губаху, там относительно безопасно, тьма не гнездится в тех местах по неизвестным мне 236 Жирнов Михаил. Карамыш причинам, вся ее концентрация сосредоточена по ту сторону реки, в Ямуге. С осколком ты сможешь сделать это при условии, что не выйдешь за границу города, где расположен коксохимический завод, там я уже ничего не смогу тебе гарантировать. – Ты хочешь жрать и посылаешь меня хрен знает куда? Объясни, какого вообще лешего ты затираешь, – нервозно заблеял Сенька. Его совершенно не устраивали перспективы, рисуемые Иваном. – Ей необходимо поглощать живую органику, чтобы продолжать функционировать, – пояснил Иван. – Тьма заставит меня сожрать самого себя, если поблизости не окажется ничего подходящего. В Губахе еще теплятся остатки жизни. Иван остановился, взглянул на Сеньку, заговорил спокойным голосом, будто для него это являлось будничной ситуацией. – У тебя, по сути, два пути. Отправиться дальше без меня либо принести мне любой живой организм – птицу, крысу, все, что дышит и шевелится. Это оттянет и заглушит проявления тьмы в моем сознании, и мы сможем продвинуться дальше. Это не входило в мои планы, поверь, но ситуация такова. Семен с омерзением представил, как Иван, чавкая, пережевывает в зубах крысиную тушу. Как из нее сочится и булькает красно-черным, как комья грязного ворса застревают в глотке. – А мы что, не можем найти кого-нибудь поближе? Что толку мне идти одному в эту Губаху? – унимая тошнотворны фантазии в голове, спросил Семен. – А ты разве видел хоть одно животное с тех пор, как мы переправились? – скорее риторически произнес Иван. Семену пришлось принять такой ответ, в глубине души понимая, что Иван вряд ли бы стал настолько все усложнять, если бы имелся иной выход. Сенька пожал плечами, не найдя, что возразить. 237 Часть 5(3) – Солнце встает, у тебя будет целый световой день, справишься? – спросил Иван, по сути, не оставляя Семену иного выбора. – А если не справлюсь? – разумно предположил он. – Надеюсь, что до этого не дойдет, – завуалированно ответил Иван. Семен хмыкнул. В голове его всполошился кавардак переживаний перед неизведанным, неуверенность и страх раскаленным железом застаивались в жилах, зябко сводили мышцы нижнего пресса. – А где, в таком случае, будешь ты? – наконец задал напрашивающийся вопрос Семен, понемногу уняв нервные потуги. – Скоро увидишь. *** Панорама места, куда вниз по холму длинной дугой, изгибаясь полукругом, простиралась на земле асфальтовая полоса, была будто рисована на полотне выдающимся художником-пейзажистом. Сплошной кучный ряд коренастых сосен с объемными душистыми кронами произрастал вдоль дороги на покатой возвышенности, создавая иллюзию архаичной колоннады. В низине, утопающей в меланхолично унылой, пожухлой растительности, расположилось одиноко стоящее, архитектурно изысканное творение. Трехэтажное здание, выдержанное в сталинском ампире. Белоснежные балюстрады на балконных перекрытиях, к парадному входу ползет спиральная лестница, усыпанная покрывалом осенней павшей листвы. Зарешеченные оконные проемы на верхних этажах навевают холодом и тревогой. Кукушка свила там свои гнезда. Приютила душевных страдальцев. Воспоминания о последнем своем прибытии в желтый дом шрамом отпечатались у Ивана в подсознании, будто это случилось вчера. 238 Жирнов Михаил. Карамыш – Это что, шиза? – вполголоса спросил у Ивана Семен. Иван, преисполненный наваждениями из прошлого, смог выдать лишь невнятный кивок головы в ответ. Дальше шли молча, созерцая. *** Без должного ухода всё по прошествии неумолимого времени приходит в упадок. Убранство внутри лечебницы облупилось как яичная скорлупа, рас