желал оттянуть этот диалог на как можно дольше, но оставлять Семена в неведении более не представлялось возможным. – Какого хрена?.. – не сдержался Сенька: неожиданная новость одновременно разозлила и ошарашила его. – Мы уже так далеко дошли, нельзя отступать, тем более у меня есть осколок, я не понимаю... – распылялся молодой оценщик. Иван ответом перебил его. – Тьма пробудилась внутри меня, когда ты разозлил ее тогда, в театре. Долго сдерживать я ее не смогу, есть только один способ утолить ее голод. Чем ближе мы приблизимся, тем сильнее она начнет терзать меня, в один момент я просто потеряю контроль и тогда... – Иван оборвал фразу. – Этого допустить нельзя, – продолжил он, не вдаваясь в описания пагубных последствий симбиоза. – Она уже ползает по моим мозговым извилинам, я чувствую это. Через несколько часов начнется ломка, с которой не совладать, поэтому мы идем в место, где я смогу переждать ее, прежде чем ты принесешь пищу. – Что, прости? – растерянно спросил Сенька. – Тебе придется отправиться в Губаху, там относительно безопасно, тьма не гнездится в тех местах по неизвестным мне 236 Жирнов Михаил. Карамыш причинам, вся ее концентрация сосредоточена по ту сторону реки, в Ямуге. С осколком ты сможешь сделать это при условии, что не выйдешь за границу города, где расположен коксохимический завод, там я уже ничего не смогу тебе гарантировать. – Ты хочешь жрать и посылаешь меня хрен знает куда? Объясни, какого вообще лешего ты затираешь, – нервозно заблеял Сенька. Его совершенно не устраивали перспективы, рисуемые Иваном. – Ей необходимо поглощать живую органику, чтобы продолжать функционировать, – пояснил Иван. – Тьма заставит меня сожрать самого себя, если поблизости не окажется ничего подходящего. В Губахе еще теплятся остатки жизни. Иван остановился, взглянул на Сеньку, заговорил спокойным голосом, будто для него это являлось будничной ситуацией. – У тебя, по сути, два пути. Отправиться дальше без меня либо принести мне любой живой организм – птицу, крысу, все, что дышит и шевелится. Это оттянет и заглушит проявления тьмы в моем сознании, и мы сможем продвинуться дальше. Это не входило в мои планы, поверь, но ситуация такова. Семен с омерзением представил, как Иван, чавкая, пережевывает в зубах крысиную тушу. Как из нее сочится и булькает красно-черным, как комья грязного ворса застревают в глотке. – А мы что, не можем найти кого-нибудь поближе? Что толку мне идти одному в эту Губаху? – унимая тошнотворны фантазии в голове, спросил Семен. – А ты разве видел хоть одно животное с тех пор, как мы переправились? – скорее риторически произнес Иван. Семену пришлось принять такой ответ, в глубине души понимая, что Иван вряд ли бы стал настолько все усложнять, если бы имелся иной выход. Сенька пожал плечами, не найдя, что возразить. 237 Часть 5(3) – Солнце встает, у тебя будет целый световой день, справишься? – спросил Иван, по сути, не оставляя Семену иного выбора. – А если не справлюсь? – разумно предположил он. – Надеюсь, что до этого не дойдет, – завуалированно ответил Иван. Семен хмыкнул. В голове его всполошился кавардак переживаний перед неизведанным, неуверенность и страх раскаленным железом застаивались в жилах, зябко сводили мышцы нижнего пресса. – А где, в таком случае, будешь ты? – наконец задал напрашивающийся вопрос Семен, понемногу уняв нервные потуги. – Скоро увидишь. *** Панорама места, куда вниз по холму длинной дугой, изгибаясь полукругом, простиралась на земле асфальтовая полоса, была будто рисована на полотне выдающимся художником-пейзажистом. Сплошной кучный ряд коренастых сосен с объемными душистыми кронами произрастал вдоль дороги на покатой возвышенности, создавая иллюзию архаичной колоннады. В низине, утопающей в меланхолично унылой, пожухлой растительности, расположилось одиноко стоящее, архитектурно изысканное творение. Трехэтажное здание, выдержанное в сталинском ампире. Белоснежные балюстрады на балконных перекрытиях, к парадному входу ползет спиральная лестница, усыпанная покрывалом осенней павшей листвы. Зарешеченные оконные проемы на верхних этажах навевают холодом и тревогой. Кукушка свила там свои гнезда. Приютила душевных страдальцев. Воспоминания о последнем своем прибытии в желтый дом шрамом отпечатались у Ивана в подсознании, будто это случилось вчера. 238 Жирнов Михаил. Карамыш – Это что, шиза? – вполголоса спросил у Ивана Семен. Иван, преисполненный наваждениями из прошлого, смог выдать лишь невнятный кивок головы в ответ. Дальше шли молча, созерцая. *** Без должного ухода всё по прошествии неумолимого времени приходит в упадок. Убранство внутри лечебницы облупилось как яичная скорлупа, расслоилось и выцвело. Длинные коридорные пролеты обильно засорились комьями пыли земли и истлевшей листвы. Дневной свет лип на стены, мешаясь с угловатыми тенями, выписывал разнообразную геометрию. Звуки шагов гулким эхом резонировали от толстых стен. Под ногами хрустело, словно идешь по колючему снегу. Тут и там Семен улавливал взглядом брошенную больничную утварь: инвалидные коляски, реанимационные столы-каталки. Все осталось здесь с тех самых времен, по обычаю, не разграбленное мародерами, не растасканное на металлолом. Сеньке отчетливо мерещились всхлипывания и стоны за палатными дверьми, будто издаваемые пациентами психиатрической лечебницы. Осколок никак не реагировал, оставался в своем стабильном агрегатном состоянии, тем самым подтверждая иллюзорное происхождение жутких отзвуков. – Сюда! – скомандовал Иван и скрылся в арочном проеме за поворотом. Семен зашел следом. Облицованное зашарпанной плиткой помещение, служившее когда-то операционным блоком, было просторным и хорошо освещалось из широкорамных оконных проемов. По центру зала располагался операционный стол на подвижной рессорной конструкции. Над ним нависла заляпанная мутной грязью лампа на длинной худощавой ножке. Иван взобрался на стол, лег поудобнее, призвал Сеньку подойти ближе. 239 Часть 5(3) – Слушай меня внимательно, – начал он. – Возвращайся по дороге, которой мы шли до перекрестка, там сверни направо и следуй по трассе несколько километров, оттуда ты разглядишь очертания заводской трубы, направляйся строго в этом направлении вплоть до города. Визуально отмечай для себя ориентиры, что-то запоминающееся, дабы вернуться назад. Ни в коем случае не провоцируй тьму, сейчас она будет как никогда близко, осколок не защитит тебя от того, что обитает по ту сторону моста. Все ясно? Семен сконфузился, но сделал вид, что четко понимает поставленную задачу. – Теперь вяжи, – Иван указал на кожаные ремни, прикрепленные по бокам к корпусу стола, с помощью которых больного накрепко фиксировали во время проведения операции. Семен затянул один из таких ремней на груди, затем на ногах и шее. С сожалением взглянул на Ивана. – Так надо, – успокоил он молодого Сеньку. – Теперь ступай, времени не так уж много, тебе надо вернуться до наступления темноты. Во тьме ты будешь уязвим, оно доберется до тебя, и тогда нам обоим крышка. Семен неопределенно покачал головой, собираясь что-то сказать Ивану напоследок, но не нашел нужной формулировки к своим внутренним переживаниям. Иван также не сказал ни слова. Все было понятно и так. Семен молча простоял у стола еще какое-то время, затем, дважды похлопав по нему ладонью, удалился из операционной. Иван уткнулся взглядом в потолок, теперь его дальнейшая судьба в корне зависела от действий молодого парня, которого он знал всего несколько дней. Однако у него впервые появился реальный шанс достичь своей несбыточной цели. Тьма расползалась по Ивану как эпидемия, предвещая ему ужасающие муки. Оставалось лишь ждать.