ным комнатам. Возможно, их нездоровый семейный микроклимат 255 Часть 5(4) так сказался на ней. Ивану было не до этого, слишком много всего навалилось на него, дела, которые требовали неотлагательных решений. Вот и сейчас, в свой выходной, он спешил на важную встречу, вместо того чтобы провести его с женой, уделить ей немного времени. «Я делаю это ради ее брата», – мысленно оправдывал он себя, шнуруя ботинки. Иван чувствовал, что с Машей что-то не так, но от этой проблемы он хотел как можно скорее сбежать. Женская душа – потемки. Перебесится и все у них будет хорошо, как прежде. – Я уехал, – оповестил жену Иван, стоя в коридоре. Маша никак не отреагировала, застыв в одном положении. Иван с подозрением посмотрел на нее, как оказалось позже, в последний раз в своей жизни, спрашивать, что случилось, не стал, просто ушел, навсегда. *** Толпа смуглых ребятишек верещала и носилась по двору. Моложавый парень в атласной серебристой рубашке с длинным воротом сердито цыкнул на них, чтобы те посторонились. Дети послушно расступились, испуганно зыркая на него исподлобья. Сын цыганского барона – Пеша, по совместительству приятель Карена, – движением обеих рук разгладил чернявые волосы, зализав их назад. Любимый сын влиятельного отца, наследник и будущая глава диаспоры. Пеша вышел за забор крупного частного сектора, где пустил свои корни табор. Здешние территории в недавнем прошлом оккупировал криминальный цыганский клан, честно подкупив все возможные инстанции для достижения результата. Преступность всегда являлась этнической принадлежностью этого народа. Грабежи и попрошайничество шли бок о бок с табором, где бы он ни 256 Жирнов Михаил. Карамыш появлялся. Поэтому рано или поздно табор таки уходил в небо, гонимый местными органами правопорядка. До того момента, пока его не возглавил нынешний барон. Он возложил на себя ответственность и покончил с многими предрассудками и обычаями, которые откровенно не вписывались в нынешние реалии. Барону удалось полностью перестроить бизнес так, чтобы до всех градообразующих органов ежемесячно доходил обговоренный процент, настроил циркуляцию крови в коррумпированной структуре. Цыган отгородили от недовольного населения, предоставив им землю для размножения, по пустякам не лезли к ним, взамен щедро обогащаясь на товарооборотах героина и проституции. И волки сыты, и овцы целы. Пеша вальяжной походкой подошел к бирюзовой «копейке», сплюнул сквозь зубы, затем открыл дверь и забрался на задние сидения автомобиля, обитые поддельным бархатом. – Пеша, брат, бахталэс, – радостно поприветствовал друга Карен, сидящий за рулем своего личного транспорта, который он холил и лелеял, чуть ли не как родную дочку Самиру. Инкрустация пластмассовым хрусталем на рычаге переключения коробки передач, естественно, прилагалась к атрибутам любимой «ласточки». Иван приветственно кивнул, понимая, что от мнения Пеши зависит, попадет ли он в табор или нет. – Волчок, – ехидно улыбаясь, обратился к Ивану Пеша. – Карен, друг, скажи мне, разве ему можно доверять? Карен бегло оглянул Ивана, затем сказал: – Под мою ответственность, брат. – Даже не знаю… – упивался своей вседозволенностью Пеша, шанс вот так поиграть в кошки-мышки с милицией редко когда выпадал, так как барон в ультимативной форме запрещал ему панибратствовать с силовыми структурами, так как именно Пеша после смерти барона должен был занять его место, а для этого требовалось сохранить репутацию. 257 Часть 5(4) Согнать цыган со своего обжитого клочка земли для властей точно плюнуть, так что Пеша по воле своего происхождения обязан был блюсти строгие правила и условия шаткого договора. – Пришел обыскивать? Так у нас нет ничего, – лебезил Пеша, находя это забавным. – Ваши дела меня сейчас не касаются, я пришел как гость, – сохраняя хладнокровие, ответил Иван. – Гость... – посмаковал на губах слово Пеша, затем сказал: – По нашим традициям гостей принято угощать, ты же не станешь нарушать традиции, мент? Иван сглотнул гневный ком, набухший в глотке, согласился на условия. Пеша порылся в кармане брюк, извлек небольшую золотистую гильзу, открутил патрон. Иван скривился. Пеша вопросительно поднял густые, сросшиеся на переносице брови. – Хер с ним, – отступился Иван и протянул руку тыльной стороной наверх. Пеша наклонил гильзу над рукой Ивана, указательным пальцем несколько раз простучал по ней, извлек содержимое в виде белоснежного рассыпчатого порошка. Карен вопросительно глянул на Ивана, тот одобрил нарушение закона. Пеша отсыпал и Карену. – Ваше здоровье! – произнес тост Пеша, затем пустил порошок по ноздре, несколько раз громко шмыгнул носом, сдавил его большим и указательным пальцами, запрокинул голову назад. Иван также вдохнул наркотик, затем отряхнул руку о штанину, обтер нос, чтобы на нем не осталось следов отравы. – Теперь можно ехать, – довольно произнес Пеша. Цыганский сектор был перенаселен, пестрое тряпье и одежда, казалось, висели на каждом углу – на веревках, на заборах. Табунами шныряли женщины в длинных юбках с расписными узорами. Здесь зародилась своеобразная экосистема, отличная от остальной, точно в резервации. 258 Жирнов Михаил. Карамыш Пеша высунулся вполтела вперед, уперевшись локтями в стоявшие впереди кресла, гордо и демонстративно осматривая свои владения, указывал Карену направление движения. Иван также с интересом глазел по сторонам, так как стимулятор в его крови вовсю искусственно обогащал мозг серотонином. Бесспорно, наркотические вещества губительны, в основном из-за того, что палитры чувств, обнажающихся перед человеком, порой настолько яркие, что жизнь после этого кажется ничтожно унылой и скучной. По сути своей, это не наркотик – зло, это человек – безвольный эгоист, если готов поставить минуты и секунды блаженства и эйфории выше, чем он сам, самолично превратиться в ничтожество. Выносить из дома всё ради мимолетной дозы счастья, нежели создавать его самому. Наркотик оставляет выбор, пуля – нет. Иван знал цену жизни, но умалять тот факт, что эффект от порошка был невероятным, было бы глупо. Они ехали по проселочной дороге с полкилометра, прежде чем «копейка» Карена припарковалась около характерного для цыганских обычаев мобильного лагеря, состоящего из нескольких фургонов-прицепов и навешенного тента меж ними. По центру чернело обугленное кострище, вокруг него – затертые пятна на земле и смятая трава, свидетельствующие о частых вечерних сборищах. – Нам сюда! – скомандовал Пеша и направился прямиком к фургонам. Бесцеремонно вломился в один из них. Какое-то время никого не объявлялось, затем он выглянул, жестом просигнализировал гостям о том, что они могут войти. Все пространство внутри фургона оказалось заставлено, завалено и завешено самыми различными сакраментальными атрибутами и диковинными вещицами. Прицеп отводился для хранения утвари для ритуалов и гаданий, сама же цыганская ворожея проживала в стоящем по соседству фургоне. Цыгане почитали ее, от этого часто наведывались за советом, преподносили различные пожертвования и дары. 259 Часть 5(4) Колдунья предстала пред ними при полном параде, как и подобает настоящей цыганской гадалке. Глаза густо подведены черным, серьги в виде золотых обручей, черно-фиолетовый платок поверх вьющихся кудрей. Проницательный надменный взгляд, который в молодости наверняка сводил мужчин с ума. При появлении в ее поле зрения Ивана гадалка забегала по нему глазами, словно почувствовала нечто, обитающее у него под сердцем. Все кое-как уселись в тесном помещении: Иван прямо напротив ведуньи, Карен и Пеша чуть позади. – Почему с женой своей не попрощался? – тут же точно в цель кольнула гадалка. Голос у нее был объемный, с хрипотцой, чувствовался сильный акцент, так как в быту она использовала исключительно родной цыганский диалект. Иван растерялся, прямой вопрос сбил его с толку. – Не отвечай, сам себе этот вопрос задай, – посеяла она в нем зерно смуты, которое с годами с лихвой даст плоды. – Говори давай, – нетерпеливо буркнул Пеша. Цыганка прищурилась, приценивалась к Ивану, тот собрался с мыслями и принялся вещать. – С моим родственником происходит что-то страшное, в нем будто поселилось нечто… Скажите мне, в этом есть происки темных сил? – спросил Иван про Никиту, но на самом деле хотел знать это в первую очередь для себя самого. Цыганка протянула перед ним ладонь, предложила Ивану положить на ее свою руку, Иван, не колеблясь, сделал это. Гадалка закрыла глаза, отворила чакру, даренную ей свыше. Все застыли в ожидании. Внезапно цыганка одернула руку, будто ошпарилась о кипяток, пронзительно взглянула на Ивана, затем сказала: – Скверна на тебе, но не наложена чарами, первобытная, древняя. Иван внутренне был готов к такому ответу, но, услышав его из уст цыганки, поплыл, сделался ватным. 260 Жирнов Михаил. Карамыш – Ни один обряд не изгонит сие, потому что нет сил таких не земле, я не смогу тебе помочь, – выдала приговор колдунья, но затем внезапно указала пальцем на позади сидящего Карена, сказала: – Он может. Карен впал в исступление. – Тхаба-Дерд, – пояснила цыганка. – Там он обретет ответы. Иван оглянулся через плечо, дабы Карен объяснил ему, о чем толкует гадалка. – Тхаба-Дерд – это древний христианский храм, отец возил меня туда однажды, священная земля для армян, – пояснил Карен. – Далеко? – поинтересовался Иван у Карена. – Прилично,