альцами, запрокинул голову назад. Иван также вдохнул наркотик, затем отряхнул руку о штанину, обтер нос, чтобы на нем не осталось следов отравы. – Теперь можно ехать, – довольно произнес Пеша. Цыганский сектор был перенаселен, пестрое тряпье и одежда, казалось, висели на каждом углу – на веревках, на заборах. Табунами шныряли женщины в длинных юбках с расписными узорами. Здесь зародилась своеобразная экосистема, отличная от остальной, точно в резервации. 258 Жирнов Михаил. Карамыш Пеша высунулся вполтела вперед, уперевшись локтями в стоявшие впереди кресла, гордо и демонстративно осматривая свои владения, указывал Карену направление движения. Иван также с интересом глазел по сторонам, так как стимулятор в его крови вовсю искусственно обогащал мозг серотонином. Бесспорно, наркотические вещества губительны, в основном из-за того, что палитры чувств, обнажающихся перед человеком, порой настолько яркие, что жизнь после этого кажется ничтожно унылой и скучной. По сути своей, это не наркотик – зло, это человек – безвольный эгоист, если готов поставить минуты и секунды блаженства и эйфории выше, чем он сам, самолично превратиться в ничтожество. Выносить из дома всё ради мимолетной дозы счастья, нежели создавать его самому. Наркотик оставляет выбор, пуля – нет. Иван знал цену жизни, но умалять тот факт, что эффект от порошка был невероятным, было бы глупо. Они ехали по проселочной дороге с полкилометра, прежде чем «копейка» Карена припарковалась около характерного для цыганских обычаев мобильного лагеря, состоящего из нескольких фургонов-прицепов и навешенного тента меж ними. По центру чернело обугленное кострище, вокруг него – затертые пятна на земле и смятая трава, свидетельствующие о частых вечерних сборищах. – Нам сюда! – скомандовал Пеша и направился прямиком к фургонам. Бесцеремонно вломился в один из них. Какое-то время никого не объявлялось, затем он выглянул, жестом просигнализировал гостям о том, что они могут войти. Все пространство внутри фургона оказалось заставлено, завалено и завешено самыми различными сакраментальными атрибутами и диковинными вещицами. Прицеп отводился для хранения утвари для ритуалов и гаданий, сама же цыганская ворожея проживала в стоящем по соседству фургоне. Цыгане почитали ее, от этого часто наведывались за советом, преподносили различные пожертвования и дары. 259 Часть 5(4) Колдунья предстала пред ними при полном параде, как и подобает настоящей цыганской гадалке. Глаза густо подведены черным, серьги в виде золотых обручей, черно-фиолетовый платок поверх вьющихся кудрей. Проницательный надменный взгляд, который в молодости наверняка сводил мужчин с ума. При появлении в ее поле зрения Ивана гадалка забегала по нему глазами, словно почувствовала нечто, обитающее у него под сердцем. Все кое-как уселись в тесном помещении: Иван прямо напротив ведуньи, Карен и Пеша чуть позади. – Почему с женой своей не попрощался? – тут же точно в цель кольнула гадалка. Голос у нее был объемный, с хрипотцой, чувствовался сильный акцент, так как в быту она использовала исключительно родной цыганский диалект. Иван растерялся, прямой вопрос сбил его с толку. – Не отвечай, сам себе этот вопрос задай, – посеяла она в нем зерно смуты, которое с годами с лихвой даст плоды. – Говори давай, – нетерпеливо буркнул Пеша. Цыганка прищурилась, приценивалась к Ивану, тот собрался с мыслями и принялся вещать. – С моим родственником происходит что-то страшное, в нем будто поселилось нечто… Скажите мне, в этом есть происки темных сил? – спросил Иван про Никиту, но на самом деле хотел знать это в первую очередь для себя самого. Цыганка протянула перед ним ладонь, предложила Ивану положить на ее свою руку, Иван, не колеблясь, сделал это. Гадалка закрыла глаза, отворила чакру, даренную ей свыше. Все застыли в ожидании. Внезапно цыганка одернула руку, будто ошпарилась о кипяток, пронзительно взглянула на Ивана, затем сказала: – Скверна на тебе, но не наложена чарами, первобытная, древняя. Иван внутренне был готов к такому ответу, но, услышав его из уст цыганки, поплыл, сделался ватным. 260 Жирнов Михаил. Карамыш – Ни один обряд не изгонит сие, потому что нет сил таких не земле, я не смогу тебе помочь, – выдала приговор колдунья, но затем внезапно указала пальцем на позади сидящего Карена, сказала: – Он может. Карен впал в исступление. – Тхаба-Дерд, – пояснила цыганка. – Там он обретет ответы. Иван оглянулся через плечо, дабы Карен объяснил ему, о чем толкует гадалка. – Тхаба-Дерд – это древний христианский храм, отец возил меня туда однажды, священная земля для армян, – пояснил Карен. – Далеко? – поинтересовался Иван у Карена. – Прилично, у северного перевала. Иван прикинул, что если потратит весь завтрашний день на поездку в храм, то вполне сможет успеть обратно в Карамыш к понедельнику. «Маша опять разозлится», – постучалось изнутри, но Иван понимал, что, если затянет с поездкой, может произойти все что угодно, как минимум, он рискует превратиться в обезумевшего людоеда, точно как Никита. Выдвигаться нужно было сегодня же, однако у Ивана оставалось еще одно незавершенное дело в Карамыше. – Благодарю вас, мне надо идти, – обратился он к гадалке, откланялся. – Те ажютил туме о дел, – благословила она его по-цыгански. Пеша любезно поцеловал поданную колдуньей руку, усыпанную перстнями, смиренно поклонился. Затем вышел вслед за гостями, выпроводить тех прочь из табора. *** Лязгнула железом решетка, Константин вздрогнул, открыл глаза. Пред ним стоял сотрудник милиции, одетый по форме, источающий к нему полнейшее безразличие. 261 Часть 5(4) – На выход! – скомандовал он. Константин задрожал, уголки губ предательски поползли вниз, глаза набухли горячей слезой. – Что со мной будет? – жалостливо спросил он. – Поднимайся давай, – нетерпеливо пробасил человек в форме, грубым движением подтянул Константина за руку и потащил за собой. Константин сопротивляться не стал, опасаясь новых побоев. Спотыкаясь о свои же ноги, поплелся за сотрудником милиции. На улице их ожидал взведенный темно-зеленый УАЗ452, в простонародье известный всем как «буханка». Часовой отодвинул тугой железный лист, служивший дверью автомобиля, затолкал осужденного внутрь, где его «радушно» приняли двое его коллег, захлопнул дверь в исходное положение, стукнул ладонью по панцирю «буханки», та содрогнулась, сдвинулась с места. О чем может думать человек, которому остается жить считанные минуты? О раскаянии во всех грехах, молить бога о безболезненной и мимолетной кончине… Константин процитировал все возможные молитвы о спасении и упокоении. Он продолжал молиться, когда его тащили волоком к свежевырытой яме, к его последнему пристанищу. Сырая земля укутает его, и пусть она станет пухом. Крепкие руки усадили на колени, кроме собственного сердцебиения не слышно ровным счетом ничего. «Будет больно?» – пронзил сознание последний, заупокойный вопрос. Выстрел. Сапог упирается в спину, толкает вперед. Секундное падение на что-то мягкое и мокрое. «Я умер?» – не соображал Константин, он ничего не почувствовал, совершенно ничего. 262 Жирнов Михаил. Карамыш Лишь монотонный писк в ушах, последствие легкой контузии. Звуки тяжелых шагов удалялись и вскоре стали неразличимы. Он продолжал лежать в могиле, чувствовал холод, сковывающий конечности. Внезапно кто-то схватил его, освободил руки от пут, стянул с головы непроницаемый мешок. Наконец, Константин смог разглядеть, на чем лежал все это время. Труп мужчины с простреленной в затылке головой лежал, зарывшись лицом в землю. Константин, пребывая в прострации, никак не мог осознать, что же с ним произошло. – Ты умер, – раздался над ухом голос. – Формально. Константин поднял глаза. Над ним склонился силуэт, протягивающий ему руку помощи, дабы вызволить его из глубокой могильной ямы, точно воскресить. – Теперь для всех тебя не существует, я подарил тебе новую жизнь, мужик, взамен на информацию, – сказал незнакомец. Константин согласно закивал, его трясло, приходило понимание того, что он минутой ранее находился на волоске от смерти и божественным вмешательством смог избежать ее. Константин еще не чувствовал себя более живым, вдыхал стылую ночь, ее чарующие запахи. – Приходи в себя, поможешь зарыть, – незнакомец указал на яму, в которой распласталось тело какого-то несчастливца. – Почему я? – еле выговорил Константин пересохшим ртом, в надежде понять причину своего спасения. – Бог помог, – усмехнулся незнакомец. Для Константина это оказались не просто слова, а настоящее откровение. – Давай только без глупостей, я думаю, ты понимаешь свое положение, – сказал незнакомец. – Покажешь мне, где находится то место, расскажешь все, что видел, затем исчезнешь, согласен? 263 Часть 5(4) Константин начал понимать, что к чему. Поймал на лету брошенную в его сторону лопату, принялся зарывать себя прошлого. Иван закурил. Тогда, в кабинете начальника автопарка, он совершил звонок, в котором сердечно попросил приберечь для него свидетеля, которого обещал самолично устранить после получения показаний. Им было суждено встретиться на рубеже тяжелых жизненных перемен, которые изменят их навсегда. Карамыш переживал свою последнюю ночь перед наступлением судного дня.