м рычагам-педалям. Механизм скрипел, тянул колесо велосипеда вперед, в алюминиевых стержневых спицах его заплетались колосья травы. «Аист» реял, ловко лавировал по узким тропинкам, пикировал с пригорков и вновь набирал высоту. Приземлился. Уперся стальным каркасом в гранит, на котором прописным шрифтом была выгравирована эпитафия. *** – Все здесь, все есть, – приговаривала она, заполняя свежесорванным урожаем тугую авоську. Плод сочился, впитанный отравой, копошащейся под землей. Налился ее едкой слюной, желчью и выпотом. Мезокарпий овоща затянуло сукровичной пленкой, бледным, впрыснутым тьмой, налетом. Она передала плотно утрамбованную торбу с ядом ему, объекту своего вожделения, ныне изможденному старику. Вместе они сгубили не одну сотню невинных душ, поглотили их плоть, выпили их кровь. Многие годы творили бесчинства, ввергая в ужас окрестности. Заблудшие грибники, безответственно оставленные без присмотра дети, одинокие и беззащитные пенсионеры, проживающие в отдаленных селениях, все они были умерщвлены и съедены во благо зверю. Они оставались неуловимы, так как скрывались там, куда простому люду путь был закрыт. Лишь одна сила, способная влиять на все сущее, изменила ход многолетнего террора. Время. С его неумолимым течением бренные тела их утратили былую прыть и рефлексы, поизносились и попросту состари- 265 Часть 5(5) лись. Однако тварь оставалась ненасытна. Она разъедала своих рабов изнутри. Не способные более охотиться как прежде, они отмирали, словно клетки при некрозе. Обезвоженные, загибались в болотах, готовясь слиться с бездной воедино. И она снизошла до них, даровала новую жизнь. Переосмыслив свое существование, они обрели новый источник жизненных сил. Питая его из корней, коем тьма изрыла прокаженные земли. Преобразуя ее секрецию в органическую структурную оболочку, основанную на съедобных человеку плодах семенных растений. Удобренная прахом, земля была пронизана сосредоточением тьмы, так как та годами черпала здесь энергию. Забытые всеми захоронения преобразовались в живородящую червоточину, к которой они жадно присосались, взращивая из глубин питательные вещества. – Димочка, – пролепетала она, удерживая в пальцах торбу, дабы обратить его внимание на себя. Старик вырвал у нее из рук авоську, плотно набитую свежесорванными овощами. Она криво улыбнулась, робко отступилась, проявляя покорность мужу. – Я вернусь затемно, – буркнул он в ее сторону. Она послушно кивнула, поспешила вернуться к своим обязанностям. Принялась с усердием полоть грядки. Старик оставил жену на хозяйстве, сам же покинул погост, за имением неотлагательных дел. Выехав на перекресток, связующий поросшую бурьяном дорогу к кладбищу и автомобильную трассу, он, как и полагается, оглядел шоссе в обе стороны. Пропустил иномарку, несущуюся с большой скоростью, затем выехал ей вслед. Бам! Раздался хлопок, отдалено походивший на выстрел. Старик прищурился от яркого света солнца, сложил ладонь козырьком, пригляделся. Вдалеке иномарка, что секундой ранее опередила его, съехала на обочину трассы. 266 Жирнов Михаил. Карамыш Когда он приблизился к мерцающему аварийным сигналом автомобилю, вокруг него уже столпилась группа людей и активно жестикулировала, указывая в его, старика, сторону. – Эй! – окрикивали его мужики и настойчиво подзывали к себе. Старик не желал ни с кем пересекаться, но один из людей, восточного вида в потасканной кожаной куртке, самый крупный из всех, уже шел к нему навстречу и отвязаться от него вряд ли получилось бы, так что старик решил не сопротивляться и вступить с незнакомцами в контакт. – Я был как раз неподалеку, видел, как вы проезжали. Услышал хлопок, что-то случилось? – изображая тщедушие, выпалил он, внутренне сдерживая желание прожевать пересохшие губы и ненароком не выдать свое нутро. – Да, старик, как видишь, колесу нашему пришел кирдык, сказал угрюмый мужик с татуированными фалангами пальцев рук. Внезапно, что-то кольнуло в районе затылка. Он нутром почувствовал нечто, заглянул за машину, дабы убедиться, что за ней никто не притаился. – У нас есть запаска, – сказал темноволосый мужчина, стоявший подле открытого багажника. – Но, похоже, домкрат я отдал своему давнему знакомому и не забрал. Старик не слушал его, он рыскал глазами, стараясь выцепить источник. – Есть здесь что-то поблизости? Деревня, может, или городишка какой? – вновь заговорил бывший сиделец. – Ты сам-то откуда едешь? Старик ощущал дрожь в воздухе, исходящую спереди, оно было прямо перед ним. Как минимум троих крепко сложенных взрослых мужиков он ни за что не одолел бы в одиночку, времена уже были не те, но они явно что-то везли с собой, то, чем старик неистово возжелал обладать. К тому же ему было необходимо завершить свое дело, тьма не станет ждать. 267 Часть 5(5) «Завести их в ловушку, а по приезде обратно уже разделаться!» – тут же осенило его. Старик внимательно оглядел всех троих, затем приманчиво сказал: – Я как раз от супруги еду, она там живет, – он жестом руки указал в сторону потерянного во времени погоста. В подробности вдаваться не стал, дабы не спугнуть их. Чтобы они наверняка угодили в сети, разверзнутые тьмой. – Вы проехали поворот, с полкилометра назад и налево, не пропустите, – уточнил местонахождение старик на случай, если незнакомцы не поняли его с первого раза. Бывший зэк благодарно кивнул ему, старик учтиво ответил тем же, он еще не знал, что в скором времени вновь встретиться с ним, но вовсе не так, как он желал изначально. Еще мгновение простояв рядом с пульсаром темной материи, старик за неимением другого выхода был вынужден отправиться дальше. «Аист» вновь набирал высоту и расправил свои крылья. *** До своей лачуги, располагавшейся в затопленной деревне, старик добирался несколько часов. Сперва проехав километры извилистых троп на велосипеде, после пересев на глиссер, плыл вглубь болот вплоть до пункта назначения. По приезде он, не теряя даром времени, приступил к делу. Распалил печь-буржуйку, вскипятил воды в большой чугунной кастрюле. Набросал внутрь привезенных с кладбища овощей и растолок до кашеобразной консистенции. В суматохе небрежно задел локтем склянку, и та разлетелась вдребезги. Несколько кусков стекла потонули в кипящем вареве. С водой выпаривались нерентабельные компоненты, в остатке образуя нужный концентрат. Требовалось высокое содержание экстракта темной эссенции, чтобы утолить голод, усмирить 268 Жирнов Михаил. Карамыш свое прожорливое дитя. Старику и его пассии такой кастрюли хватило бы на месяцы вперед. Но сейчас для них являлось первостепенным прокормить свое чадо. Дар, снизошедший на них из преисподней. Дождавшись полной готовности варева, старик схватил кипящий чан и поволок его наружу, на кормежку ублюдку. Он аккуратным мерным шагом спустился с холма на деревянный настил, стараясь не расплескать содержимое чана, огляделся. Ясная, аномально теплая для этого времени года погода благоволила хладнокровным обитателям болот, все вокруг стрекотало и журчало. Старик поставил емкость с бурлящим содержимым перед собой на землю, сделал несколько шагов назад, затем охрипшей глоткой позвал: – Димочка! Кушать! Он с минуту высматривал собственное порождение, но никто так и не объявился. – Димочка! Все готово! – вновь зазвал старик. Внезапно где-то поодаль громко бултыхнулось, раздался всплеск. Затем еще один, уже много громче. Рожденный во тьме выродок приближался, дабы насытить свою утробу. Старик улыбнулся. Поднялся обратно к себе в жилище, чтобы не мешать ребенку есть. *** Не хватило считанных минут. Столь желаемое им было уже в зоне видимости, ослепительный свет, вспоровший чернильную мантию ночи, мелькал в нескольких десятках метрах впереди. Старик, пригнувшись, дабы его не заметили, зигзагом шел по высокой траве, напря- 269 Часть 5(5) мик к своей цели, в безоговорочной решительности напасть и отобрать, завладеть любой ценой. Звериный зов залил его взор, сейчас он был движим лишь инстинктом убийцы. Оставалось несколько шагов. Иван сыграл мелодию. Старика словно с ног до головы ошпарили кипятком и затем вышвырнули в ледяную прорубь, тысячи игл вонзились под кожу вместе с истязающими слуховой аппарат звуками. Песня смерти отшвырнула зверя назад в последний момент. Ознобом сковала тело. Не в силах сопротивляться, старик отполз в сторону, наполтела увяз в трясине. В глазницах его засверкали блики, он впервые ощутил на себе столь мощное сопротивление извне. Мелодия стихла, но он все еще не мог опомниться после удара, обескураженный и подавленный. Слух уловил голоса, старик всмотрелся меж колышущихся на ветру стеблей рогоза и заметил, как навстречу людям, стоявшим в свете фар иномарки, из леса вышел абсолютно нагой мужчина, издали старик признал в нем уголовника, что давеча благодарил его за помощь. Затем один из них, тот, что был с черными волосами с заметной проседью, схватил ружье и направился прямиком в лес. Так, словно он не ощущал на себе пагубного воздействия скверны, будто не замечал ее присутствия. Никогда ранее старику не доводилось видеть ничего подобного этому. Он всполошился, вмиг протрезвел от мимолетного обморока. Там, куда с огнестрелом наперевес направлялся уникально иммунизированный незнакомец, сейчас, по всей видимости, могла находиться его жена. – Нет! – отчаянно рявкнул старик и побежал следом, параллельно человеку с ружьем, чт