тово возжелал обладать. К тому же ему было необходимо завершить свое дело, тьма не станет ждать. 267 Часть 5(5) «Завести их в ловушку, а по приезде обратно уже разделаться!» – тут же осенило его. Старик внимательно оглядел всех троих, затем приманчиво сказал: – Я как раз от супруги еду, она там живет, – он жестом руки указал в сторону потерянного во времени погоста. В подробности вдаваться не стал, дабы не спугнуть их. Чтобы они наверняка угодили в сети, разверзнутые тьмой. – Вы проехали поворот, с полкилометра назад и налево, не пропустите, – уточнил местонахождение старик на случай, если незнакомцы не поняли его с первого раза. Бывший зэк благодарно кивнул ему, старик учтиво ответил тем же, он еще не знал, что в скором времени вновь встретиться с ним, но вовсе не так, как он желал изначально. Еще мгновение простояв рядом с пульсаром темной материи, старик за неимением другого выхода был вынужден отправиться дальше. «Аист» вновь набирал высоту и расправил свои крылья. *** До своей лачуги, располагавшейся в затопленной деревне, старик добирался несколько часов. Сперва проехав километры извилистых троп на велосипеде, после пересев на глиссер, плыл вглубь болот вплоть до пункта назначения. По приезде он, не теряя даром времени, приступил к делу. Распалил печь-буржуйку, вскипятил воды в большой чугунной кастрюле. Набросал внутрь привезенных с кладбища овощей и растолок до кашеобразной консистенции. В суматохе небрежно задел локтем склянку, и та разлетелась вдребезги. Несколько кусков стекла потонули в кипящем вареве. С водой выпаривались нерентабельные компоненты, в остатке образуя нужный концентрат. Требовалось высокое содержание экстракта темной эссенции, чтобы утолить голод, усмирить 268 Жирнов Михаил. Карамыш свое прожорливое дитя. Старику и его пассии такой кастрюли хватило бы на месяцы вперед. Но сейчас для них являлось первостепенным прокормить свое чадо. Дар, снизошедший на них из преисподней. Дождавшись полной готовности варева, старик схватил кипящий чан и поволок его наружу, на кормежку ублюдку. Он аккуратным мерным шагом спустился с холма на деревянный настил, стараясь не расплескать содержимое чана, огляделся. Ясная, аномально теплая для этого времени года погода благоволила хладнокровным обитателям болот, все вокруг стрекотало и журчало. Старик поставил емкость с бурлящим содержимым перед собой на землю, сделал несколько шагов назад, затем охрипшей глоткой позвал: – Димочка! Кушать! Он с минуту высматривал собственное порождение, но никто так и не объявился. – Димочка! Все готово! – вновь зазвал старик. Внезапно где-то поодаль громко бултыхнулось, раздался всплеск. Затем еще один, уже много громче. Рожденный во тьме выродок приближался, дабы насытить свою утробу. Старик улыбнулся. Поднялся обратно к себе в жилище, чтобы не мешать ребенку есть. *** Не хватило считанных минут. Столь желаемое им было уже в зоне видимости, ослепительный свет, вспоровший чернильную мантию ночи, мелькал в нескольких десятках метрах впереди. Старик, пригнувшись, дабы его не заметили, зигзагом шел по высокой траве, напря- 269 Часть 5(5) мик к своей цели, в безоговорочной решительности напасть и отобрать, завладеть любой ценой. Звериный зов залил его взор, сейчас он был движим лишь инстинктом убийцы. Оставалось несколько шагов. Иван сыграл мелодию. Старика словно с ног до головы ошпарили кипятком и затем вышвырнули в ледяную прорубь, тысячи игл вонзились под кожу вместе с истязающими слуховой аппарат звуками. Песня смерти отшвырнула зверя назад в последний момент. Ознобом сковала тело. Не в силах сопротивляться, старик отполз в сторону, наполтела увяз в трясине. В глазницах его засверкали блики, он впервые ощутил на себе столь мощное сопротивление извне. Мелодия стихла, но он все еще не мог опомниться после удара, обескураженный и подавленный. Слух уловил голоса, старик всмотрелся меж колышущихся на ветру стеблей рогоза и заметил, как навстречу людям, стоявшим в свете фар иномарки, из леса вышел абсолютно нагой мужчина, издали старик признал в нем уголовника, что давеча благодарил его за помощь. Затем один из них, тот, что был с черными волосами с заметной проседью, схватил ружье и направился прямиком в лес. Так, словно он не ощущал на себе пагубного воздействия скверны, будто не замечал ее присутствия. Никогда ранее старику не доводилось видеть ничего подобного этому. Он всполошился, вмиг протрезвел от мимолетного обморока. Там, куда с огнестрелом наперевес направлялся уникально иммунизированный незнакомец, сейчас, по всей видимости, могла находиться его жена. – Нет! – отчаянно рявкнул старик и побежал следом, параллельно человеку с ружьем, чтобы не выйти на линию огня. Однако тот оказался на удивление зорким и безошибочно пальнул прямо в его сторону. Пуля разворотила ближайшее дерево, 270 Жирнов Михаил. Карамыш разлетелась на осколки, и те впились старику в плечо. Он зацепился за могильную ограду и повалился наземь. Вжал ладонью сквозное ранение, из которого обильно сочилось багровым, струясь меж пальцев. Как таковой боли он не ощущал, лишь мгновенное истощение, так как вместе с кровью из него вытекала зараза, поддерживающая в нем жизненную энергию. Старик нашел в себе силы подняться, заковылял вслед агрессору, оббиваясь об металлические ограды и остроугольные гранитные плиты. Спустя считанные метры оперся о близстоящее дерево, не в силах более преследовать. К слову, в этом уже не было необходимости. Человек с ружьем остановился напротив неопознанного им, стариком, тела, затем навел на него дуло ружья и выстрельнул в упор, размозжив бедолаге череп. То, что случилось после, навело старика на единственно допустимую мысль. Стрелявший определено был одним из них, но почему он, старик, не ощутил этого, как такое возможно? Это никак не укладывалось у старика в голове. Раздался звонкий продолжительный гудок, звуковой сигнал автомобиля. Заслышав его, таинственный незнакомец тотчас скрылся из виду, бросив раскуроченную до неузнаваемости жертву, последствия своих деяний. Удостоверившись, что опасность миновала и автомобиль покидает здешние земли, старик, шатаясь, с трудом удерживая равновесие, прошел до изувеченного тела, повалился перед ним на колени и жадно впился в него зубами. Организм мертвеца едва успел пропитаться тьмой, так что этого оказалось ничтожно мало, чтобы затянуть рану, восстановить поврежденные волокна. Она подбежала к нему, принялась лихорадочно юлить вокруг, испуганно стонать и кусать забитые черноземом поломанные ногти. 271 Часть 5(5) Старик отпрянул от жертвы, высосав из нее все возможное, обтер рукавом заляпанный жидкой смрадной массой подбородок, исподлобья глянул на испуганную жену, вполголоса сказал: – Успокойся. Она едва остановила сбитое дыхание, обезумевшие от страха зрачки носились по глазницам как заведенные. – Дай мне эту вещь, – старик указал на кожаную куртку, надетую на формально обезглавленное тело, так как от головы Карима осталось лишь мокрое пятно на земле. Она нервозно стянула верхнюю одежду с мертвеца, послушно подала благоверному. – Пища поможет, мне надо обратно, – с заметной одышкой просипел старик, натягивая на себя куртку, чтобы случайный прохожий не смог разглядеть его увечий и, не дай бог, не вызвался помочь. Ему во что бы то ни стало требовалось как можно скорее добраться до своего жилища: лишь отвар, что он накануне готовил для своего отродья, имел своего рода целительные свойства, способность изменять человеческие биоматериалы, перекраивая их генный код и преобразуя в идентичные. Это безвозвратно скажется на его рассудке, он еще сильнее утратит свою человечность, так как новообразованные от скверны клетки разрушительно повлияют на обменные процессы и нервную систему организма. Сам он сильнее приблизится к участи выполнять функции безвольной оболочки, инкубатора, нежели осознанного существа, способного к рациональному мышлению. Расплата неумолима, но иного выхода не оставалось. Издохнуть сейчас он не мог, не имел права. Дитя нуждалось в нем. – Я принесу, ты жди, – предложила помощь она, едва касаясь его плеч, боясь усугубить ранение. – Нет, – твердо отрезал старик. – Ты не должна упустить их. Они хранят то, что нам нужно, заполучи его. 272 Жирнов Михаил. Карамыш Она всегда безоговорочно слушалась мужа и не могла даже помыслить перечить ему, маниакально подверженная его влиянию. Прежде чем жена устремилась вслед беглецам, старик крепко схватил ее за руку в районе кисти, остановил, чтобы дать последние наставления. – Будь осторожна, – настоятельно произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Я не знаю, что с ними, но оно чрезвычайно опасно, выжидай момент, я не хочу потерять тебя. Она смотрела на него прямо как тогда, в укутанной дурманящим кумаром комнате, когда тьма впервые проникла в ее душу, без остатка поглощенная пленительно-изумрудным омутом его глаз. Ради него она была готова на все. Старик ослабил хватку. Погоня началась. *** Точно гончая, она безустанно шла по следу, который к глубокой ночи вывел ее на участок земли, по которой она никогда не смогла бы пройти, защищенный незримым барьером, куда тьме ни за что не продраться, не протиснуться. Весь следующий день она выжидала, скиталась по лесу, держа дистанцию, не приближаясь к заговоренному озеру, высматривала, одержимая своей целью. Под утро, пересев в большегрузный фургон,