***
– Что? На работу? А малыша куда? Я говорила, на меня не рассчитывайте. Час, два посидеть – куда ни шло, а рабочий день – увольте!
– Да, на работу. Маратику шестой месяц. Завтра нянечка придет.
–То- то, я гляжу, ты грудь перевязала. На искусственное перевела? Ника, вам, может, денег не хватает? Так мы с отцом…
–Ой, хватит, мама! Сегодня одно, завтра другое! Сегодня даешь, завтра кричишь: « У тебя есть муж. Сами крутитесь!..» Семь пятниц на неделе. Не лезь в наши дела! Вон, забором отгородилась, даже калитку меж дворами не захотела. Ну и живите вы, любуйтесь друг другом!
– Мы-то любуемся. А ты свою жизнь во что превращаешь? Накесарила детей, а в голове одна работа. Извращенка ты, а не мать. Гляди, Ника, – все под богом ходим…
– Глядите на нее, Бога вспомнила. Святая ты наша… Все, мать, ты свои проповеди кому другому читай. И детям моим мозги не засоряй, сказки не рассказывай. Жизнь вот она: здесь и сейчас!
***
– Бабуля, нам в школе задали написать особую сказку. Знаешь такую, сказку-быль. Все как в жизни, но чтоб и сказка, – пятиклассник Даня с аппетитом откусывал от ломтя хлеба с вареньем.
– Ба, ты же писательница, давай вместе сочиним. Я пятерку получу.
– Вместе, Данька, это здорово. Только вот что я получу? – Елена, улыбаясь, смотрела на внука.
–Бабуличка, я тебя так люблю…
– Ах, ты мой зайчик родной. Хорошо. Завтра воскресение, в школу не идешь. С утра и приходи.
Ночь. Полная луна. Шторы на окнах плотные, но по краям лунный свет все равно давал о себе знать тонкой светящейся полоской. А откинь штору, и ночника не надо. Залитый таинственным светом бело-голубой снег да фонарь на улице – Елена встала с кровати. Взяла лист бумаги, тонко заостренный карандаш. Сказка-быль стучалась в ее окно…
« В столовой комнате на стене из красного кирпича висели семь фотографий звездных галактик…» Снимки взяты из интернета, (телескоп Фабл). Илья распечатал, заказал деревянные рамки со стеклом. Вид стены с картинками потрясающими воображение вносил гармонию, притягивал взгляд. Елена с особым рвением вытирала с них пыль. Восьмую картинку повесили недавно. Фотография кота, увеличенная раз в десять. На фоне космической темы взгляд огненно-янтарных кошачьих глаз завораживал…
Маму этого кота кто-то подбросил Елене под дверь квартиры (жили они тогда еще в девятиэтажке). Открыв дверь, она чуть не наткнулась на большой тускло-серый комок вздрагивающей шерсти. Брезгливо отодвинула ногой. (В детстве многочисленные попытки маленькой Леночки взять в дом хоть какую-нибудь кошечку натыкались на непреклонный запрет матери:
–За животными надо ухаживать! А ты сама еще ни постель толком заправить, ни посуду помыть.)
Сдвинув с места кошку, Елена увидела котенка, не больше трех дней от рождения. Ни он, ни его мать, не подавали звуков – ни мяуканья, ни писка. Елена, замешкавшись, хотела переступить, но этот пристально смотрящий на нее серый вздрагивающий комок… Худая, некрасивая, разорванное ухо, но глаза…выражение – донельзя страдальческое…
Накормив жидкой манной кашей, кошку назвала Машкой. Молодая, глупая первородка. Всего пару дней покормив котенка, убежала на улицу. У Елены началась веселая жизнь. Соседи дали адрес женщины с козой. Жирное молоко разводила пополам с водой, строго по часам пыталась кормить с пипетки. Котенок мотал головой, захлебывался. Елена ходила по соседним улицам, громко искала кошку:
–Машка, Машка! Кис-кис-кис, дрянь ты такая…
Блудная мать вернулась только к концу следующего дня. Радости было…
Котенок набирал вес. Ольга и Даня пришли посмотреть – выяснили половую принадлежность – кот. Обычная дворовая порода. Темная шерстка в белую полоску. Ничего примечательного, если бы не глаза – удивительно ярко-янтарного цвета с разрезом, напоминающим миндаль.
Подобрать имя животному помог телесериал «Московский уголовный розыск». Елена в кресле, кот рядом на табуретке. Через неделю он отзывался на кличку Мур.
Летом кошачье семейство забрали на дачу. Спустя пару недель Машку сбила какая-то машина. Елена от расстройства чуть не отправила Мура вслед за его мамой, перекормив копченым куриным окорочком. Бедный котенок дристал, не просыхая. К счастью, с вахты приехал Илья. У ветеринара купил таблетки. Запеленав Мура, как ребенка, впихивал лекарство в мяукающую пасть. Глядя на исхудалое тельце, Елена плакала. Ругала себя последними словами. Мысленно вспоминала мать, запрещающую брать котят в дом: « Мамочка, все правильно. Такую дуру, как я, к кошкам на дух нельзя подпускать…»