И он скорым шагом направился из приемной к лестничному маршу. Полынову ничего не оставалось, как молча последовать за ним.
Забравшись на заднее сиденье служебной «Волги» и пригласив сесть рядом Никиту, Снеговой наконец поинтересовался:
– Почему не спрашиваешь, куда едем?
Полынов корректно кивнул.
– Куда мы едем, Александр Васильевич?
Получилось, будто он ерничает, но Снеговой то ли не заметил, то ли не придал этому значения.
– Петрович, – обратился министр к шоферу, – в Министерство обороны. – И, повернувшись к Полынову, закончил:
– Неувязочка с твоей командировкой, Никита Артемович, получается… Не хотят Вооруженные силы нас в Каменную степь пускать.
«Вот даже как…» – подумал Никита. Новость его не удивила – нечто подобное он ожидал услышать.
Удивило другое – то, что Снеговой обратился к нему по имени-отчеству. Какую же услугу оказал министру Веретенов в обмен на любезность предоставить место руководителя опергруппы своему человеку, если Снеговой не только знает его имя-отчество, но и сам вплотную занимается его делами?
– Почему? – спросил Полынов.
Снеговой тяжело вздохнул.
– К сожалению, этот вопрос всегда был и есть за пределами компетентности нашего министерства, – глухо сказал он, отстранение глядя в окно. – Наше дело разбирать завалы, извлекать трупы, оказывать медицинскую помощь пострадавшему населению. То есть заниматься последствиями техногенных катастроф, а не выяснять их причины…
Министр немного помолчал, затем перевел взгляд на Полынова.
– Хотя тебя, насколько понимаю, в первую очередь интересуют именно причины происшествия в Каменной степи?
– Да, – согласился Никита. – Но, пока я работаю в вашем ведомстве, буду заниматься и последствиями.
– Надеюсь, Никита Артемович, очень надеюсь… – опять вздохнул Снеговой. – Иначе бы я тебя к себе не взял.
И Никита почему-то поверил. Интуитивно почувствовал, что его назначение на должность руководителя спецбригады не имеет ничего общего с возникшими было в голове подозрениями об интриганских шашнях Веретенова и Снегового. Оба этих человека были заинтересованы в сильной государственной власти в стране не на словах, а на деле, и их альянс не имел под собой никакой экономической подоплеки. Да и сложившийся по телевизионным выступлениям образ министра по чрезвычайным ситуациям не давал повода усомниться в его честности. Никогда Снеговой не юлил перед телекамерой, всегда на вопросы корреспондентов отвечал прямо и откровенно. Уж если и его подозревать в коррумпированности, то кому тогда вообще можно верить?
В Министерстве обороны Снегового знали в лицо, и никто из караульной службы и не подумал проверять его документы. Потому и с Полыновым решалось все много проще, чем если бы он появился здесь один.
– Он со мной, – коротко бросал Снеговой на очередном посту в коридоре, и караульный вытягивался перед министром в струнку, беря под козырек.
Наконец, миновав три или четыре поста, Снеговой с Полыновым вошли в обширную пустую приемную, где за огромным столом с коммутатором откровенно скучал лощеный, прилизанный адъютант. При виде Снегового адъютант вскочил из-за стола и щелкнул каблуками. В отличие от караульных был он без фуражки, поэтому не козырял. Многое в последнее время – особенно в форме одежды – Российская Армия переняла у американской, но салютовать, прикладывая ладонь к «пустой» голове, русские офицеры еще не научились.
– Здравствуй, Игорь, – поздоровался Снеговой с адъютантом.
– Здравия желаю, господин министр! – выпалил адъютант и расплылся в улыбке. Приятно ему было, что Снеговой помнит его имя.
– У себя? – кивнул Снеговой в сторону двери министра.
– Так точно, Александр Васильевич. Доложить?
– Он – один?
– Так точно.
– Тогда не надо. Сам доложусь, – отмахнулся Снеговой и распахнул дверь в тамбур кабинета министра обороны. – Идем, – бросил он через плечо Полынову.
Кабинет министра обороны был огромен. Человек пятьдесят, а то и больше, могли во время совещаний разместиться за длинным широким столом, за дальним торцом которого сидел генерал Дорохов, исполнявший обязанности министра всего второй месяц.
Держа в одной руке ручку, а в другой – дымящуюся сигарету, генерал внимательно изучал какой-то документ, лежавший перед ним на столе. Подняв голову на звук открывшейся двери, Дорохов встал с кресла и поспешил навстречу гостям. Маленький, кругленький, в очках, в мешковато сидящей на нем форме, он был больше похож на интенданта, чем на министра обороны. Так уж повелось в России со времен «развитого» социализма, что на ключевой пост первого по значимости силового министерства всегда назначали людей недалеких, туповатых, зато чрезмерно исполнительных. Так сказать, во избежание проявления властных амбиций.
– Александр Васильевич, – колобком катился навстречу Снеговому генерал, протягивая вперед правую руку и не выпуская из левой сигарету, – здравствуй. Я так понимаю, ты ко мне все по тому же вопросу?
– Здравствуй, Николай Ильич, – пожал ему руку Снеговой. – Иногда ты меня своей дедукцией просто поражаешь.
– Все шутишь, – поморщился Дорохов и глубоко затянулся сигаретным дымом. Голос у генерала был прокуренный, сиплый. – Ну сколько можно тебе объяснять? – раздраженно заявил он. – Нечего тебе и твоим людям в Каменной степи делать! Полчаса назад мы этот вопрос вроде бы по телефону решили. Так в чем дело?!
– Это тебе, Николай Ильич, так кажется, что по телефону мы все решили, – спокойно возразил Снеговой. – На самом деле решил ты все сам и, не дав мне слова сказать, трубку бросил. – Он обернулся к Полынову. – Садись, Никита Артемович, поближе к столу, и будем мы с тобой по новой слушать аргументы военного ведомства против нашего присутствия в Каменной степи.