Здесь могло бы жить ограниченное количество людей. Жить нелегким трудом, простой жизнью, то есть жить достойно. Так оно и было когда-то, но потом хрупкое равновесие нарушилось. Количество людей стало превышать возможности Ущелья прокормить.
Кишлак Астрабад обозначался на картах областного масштаба самой маленькой точкой, под которой самым мелким шрифтом — торопливым курсивом — стояло название. Само Ущелье Трех Кишлаков было достаточно маленьким. Когда, в свое время, принималось решение о строительстве водохранилища, Ущелье не попало в разряд даже гипотетически рассматриваемых. Потому что, если глубина здесь и была достаточной, то площадь не позволяла говорить о миллиардах кубометров. А без этого сама идея строительства водохранилища теряла смысл. Поэтому под затопление попала не менее глубокая, но куда большая по площади долина выше. И плотина замкнула Ущелье Трех Кишлаков сверху. А вода искусственного горного озера скрыла около десятка кишлаков, располагавшихся там, вдоль русла Оксу, живших земледелием. Причем, пахотных земель здесь было достаточно, чтобы прокормить всех. Но кого это тогда интересовало? Население кишлаков переселили из горной долины на равнину, где по замыслу властей, благодаря новому водохранилищу, можно было осваивать новые земли. Таким образом, все эти горцы вынуждены были безнадежно ковыряться на землях, мало приспособленных для орошаемого земледелия. Структура почв здесь была такова, что земля, как губка, впитывала воду, которая вместо того, чтобы питать корни всяческих сельхозкультур, уходила вглубь. Урожаи были таковы, что только вывихи плановой социалистической экономики, позволяли бывшим горцам, более-менее выживать.
Население Ущелья Трех Кишлаков тоже пострадало от водохранилища. Вообще-то, изначально здесь был всего один кишлак — Астрабад. Два других, в том числе и Октерек, возникли после того, как несколько семей из числа новоявленных целинников, решили вернуться в горы. За ними, было, потянулись и другие. Но маленькое Ущелье не могло бы прокормить всех. Земли здесь было мало. Да и та была уже поделена между старожилами. Поэтому астрабадцы не любили, презирали население двух маленьких кишлаков, возникших здесь после постройки плотины.
Астрабад в советское время не относился к зажиточным. Люди еле сводили концы с концами. После того, как рухнула социмперия, рухнула и старая система контроля. Что позволило самым предприимчивым заняться другим — криминальным — цветоводством. Во-первых, вдоль русла Оксу всегда пышно зеленела конопля. А потом кто-то додумался культивировать здесь опийный мак. Новая культура хорошо принялась на новых землях. Впрочем, слово "хорошо" слабо передает то, как новое растение укоренилось в Ущелье. Никто не проводил специальных исследований на структуру и содержание почв в Ущелье, на климатические особенности, состав воды, шедшей на полив. Потому что, если у наркобаронов и есть свои лаборатории, то их деятельность не подразумевает научных исследований, сосредоточившись на производстве героина из сырья. А вот тут-то и кроется главная закавыка и причина бурного роста площадей маковых плантаций. Маки здесь вырастали невиданных размеров и урожайности. Маковые коробочки необычайно крупные и сочные давали такой выход опийного молочка, что какой-нибудь производитель из района "золотого треугольника" или перековавшийся афганский моджахед, ежедневно возносили бы хвалу Всевышнему за такую милость. Условия Ущелья позволяли с одинаковых площадей получать урожай зелья втрое больше, чем в других районах планеты, где культивируется опийный мак.
Впрочем, до поры до времени речь шла о нескольких грядках на огородах, где-нибудь повыше в горах. Понадобилась хватка, размах и ум Бури, чтобы поставить дело на поток.
Теперь лучшая, самая работоспособная часть населения Астрабада и двух маленьких селений в поте лица трудилась на все расширявшихся плантациях Бури. Ущелье Трех Кишлаков никогда не занимало в сельскохозяйственных планах властей сколько-нибудь значительного места. Что можно было требовать от них, когда они с трудом могли прокормить самих себя. Поэтому люди из Ущелья всегда, как бы ненароком, выпадали из поступательного движения к светлому будущему, всегда были предоставлены сами себе. Разумеется, в Ущелье присутствовали атрибуты власти: местная администрация, своя милиция, а позже, полиция и прочее. Впрочем, и во внешнем облике кишлака наступили заметные перемены. Например, на центральной площади Астрабада, вплотную примыкавшей к дороге, теперь высилась копия столичного монумента Свободы. Копия, конечно же, была уменьшенная и, выполненная местным скульптором из областного центра, была не столь тщательно проработана и изготовлена из более дешевых материалов. Постамент, сохранившийся с советских времен и подпиравший гипсового Ленина, даже в те, советские времена, был из бетона, выкрашенного тусклой темнокрасной масляной краской. На него в соответствии с новыми веяниями был водружен серебряный шар, который в отличие от оригинала, зато в соответствии с истиной был ощутимо сплюснут с полюсов, что, все же, нельзя отнести на счет стремления скульптора к исторической правде. Этот вывод мы можем сделать хотя бы из того, что на сплюснутых боках шара напрочь отсутствовала Новая Зеландия, а Гренландия в полном соответствии с теорией дрейфа континентов переместилась на Северный полюс.