Первым делом я незаметно набрала немного жидкости в шприц, лежащий все в той же тумбе, и спрятала его под найденные простыни. Вернувшись обратно к Эрику, который подключал аппарат, я протянула ему их, крепко сжимая шприц в руке:
-Нужно повесить их на окна, чтобы нас точно никто не увидел.
И Эрик ничего не подозревая берет простыни, а я дождавшись, когда его рука будет совсем близко к моей – хватаю ее и тут же вкалываю препарат.
-Что ты делаешь? – С озлобленностью и непониманием выкрикивает мужчина, и сразу же хватаясь за стол, облокачивается на него, пытаясь удержаться на ногах.
-Прости меня, Эрик, но я не вижу другого варианта.
И тут в глазах мужчины появляется ясность, он понимает к чему я клоню, но снотворного оказалось более, чем достаточно, чтобы мужчина, даже не успев ничего сказать – просто падает на пол без сознания.
Я не знала, сколько продлиться действие снотворного, и тут же подбежала к аппарату, к которому уже был подключен Александр. Подтянув ближе рядом стоящую кушетку, я в точности повторила все, что сделал Эрик блондину, и легла удобнее, надеясь, что до момента, как я все начну делать, и Эрик проснется – кровь Александра будет чиста.
Мне было тяжело проткнуть себе вену иглой, но я сделала это и когда включила кнопку на аппарате – тот зажужжал, гораздо громче, чем я думала. Но назад пути не было, и я попыталась расслабиться, наблюдая, как по пластиковой тонкой трубке медленно выкачивается моя кровь и бежит по направлению к Александру, и наоборот.
Так или иначе, но другого выхода не было, и я понимала, что переливание обычной донорской крови блондину не помогло бы, а моя кровь сможет. Но тут таился и еще один подводный камень, о котором я пыталась не думать. Еще со времен школы я помнила, как нам учитель рассказывал о подобных методах, и знала, что если моя группа крови не подойдет Александру, или же его мне – нам обоим или кому-то точно, может быть не хорошо. Поэтому я следила за медленно приближающейся ко мне алой кровью, которая спустя секунду уже скрылась под моей кожей на руке.
Да, это был сильный риск, я знала это, но я не могла оставить все, я знала, на что шла, но не могла представить, что в этот раз мне будет хуже. Вирус, так глубоко сидевший в организме Александра медленно перетекал в мои вены, а вместе с ним и вся боль, которую я уже испытывала ранее. Но мне казалось, что сейчас только хуже и вспомнила почему – Эрик вкалывал мне снотворное и обезболивающие, когда они пытались забрать из той военной базы, а теперь я усыпила его, и тем самым обрекла себя на муки.
В какой-то момент я понадеялась на то, что в этот раз все пройдет без боли, но спустя несколько минут мое тело скрутили судороги: я схватившись руками за кушетку, постаралась как можно дольше продержаться, что бы игла не выскочила из моей руки. Но это было тяжело сделать, так как еще несколько минут и я больше не могла сдерживать свой крик. Я понимала, что этого делать не следовало, но все тело пронзала жуткая агония : изначально это были судороги по всему телу, затем мне казалось будто бы все мои кости по очереди ломаются и в дополнение кожа будто бы пылала от огня. Я мечтала о потере сознания, мечтала, что бы все поскорее закончилось, но становилось только хуже и, в конце концов (для меня будто бы прошла вечность) – я потеряла сознание.
«Ты не должна была этого делать» - Эхом прозвучал в моей голове голос Эрика, и я попыталась отыскать его в своем сознании. Но вместо этого я вернулась к забытому куску своей жизни, тому, что Эрик стер из моей памяти.
Было холодно, но небо было ясным. Я согласилась чтобы мужчина подвез меня к дому, но лишь для того что бы я взяла свою машину. Я больше не хотела терпеть всю эту боль. Но он не уехал. Я не видела, как мужчина следил за мной, и мне было все равно. А зря.
Я остановилась на мосту, и выключила двигатель машины, собираясь с мыслями, точнее настраивая себя на неминуемое. Затем я вышла и закрыла двери машины, подошла к краю моста и облокотилась о поручень, вслушиваясь, как плещут волны внизу, разбиваясь о камни.
Я понимала, что не смогу завершить начатое, не смогу избавить мир от того поддонка, но и жить с этим я тоже не могу. Всего два движения и я стояла на окраине моста, а мои волосы обдувал ветер. Я и забыла, что у меня были такие длинные волосы.
Сейчас я чувствовала все, что чувствовала тогда, но наблюдала за всем, как картинкой в кино не в силах поверить, что мое отчаяние дошло до такой точки.
Затем я вижу Эрика, который используя при мне свою способность, быстро оказывается рядом:
-Не делай этого!
-Что? Как ты тут… неважно. Убирайся от сюда!
-Нет!
Я понимала, почему Эрик решил избавиться от этих воспоминаний, но я уверенна, что смогла бы с этим справиться. А затем я увидела девушку: босая, худая и в больничном халате. Ее длинные белокурые волосы аккуратными прядями лежали на плечах, прикрывая за собой тонкую шею. При лунном свете ее кожа казалась слишком бледной, но я не могла понять ,что происходит пока она не начала обращаться ко мне. Не к моему воспоминанию, а лично к моему сознанию.