Эрик был высокого роста в 180 см , крепкого спортивного телосложения, обворожительной улыбкой и ярко-зелеными, почти завораживающими глазами. Коротко стриженные темно- русые волосы, которые находились в неком хаотичном беспорядке, густые брови. С наследственностью мужчине явно повезло, так как у него были просто идеальные черты лица: прямой аккуратный нос у которого едва заметные веснушки, идеальный разрез глаз и слегка припухлые губы. Небольшая трехдневная щетина на лице Эрика только украшала его и придавала еще большей мужественности и привлекательности. Глядя на него, я старалась не забыться, ведь все в нем вплоть до легкого аромата духов просто манило к себе и зазывало довериться его действиям.
Достав из кармана своего белого халата шприц, отложив на рядом стоящую тумбу папку - мужчина придвинулся ко мне вплотную и, протерев влажным ватным диском мне вену – без каких либо усилий, боли или дискомфорта вогнал иглу мне в вену, наполняя шприц алой кровью. Он сделал все настолько умело и быстро, что я даже не почувствовала ничего. Но как только Эрик достал иглу из моей вены и взглянул на шприц – его лицо будто бы превратилось в каменную глыбу, он тут же сунул его к себе в карман и, достав из другого маленьких фонарик – поднес его к моим глазам.
Тонкий луч света озарил мои глаза, а затем пропал так же быстро, как и появился. Я начала моргать, пытаясь вновь обрести зрение, когда мужчина наклонился к моему уху и тихо прошептал:
-Не пей никакие таблетки, если заставят – сделай так, что бы они впервые же полчаса покинули твой организм. Не вздумай показывать, что твои силы при тебе, изображай усталость и молчи!
После этих слов Эрик выпрямился, взял папку и стал что-то записывать в нее. Через минуту послышался шорох, и дверь вновь открылась .
Я ошарашено осматривала мужчину, а тот мельком проведя у своих губ рукой, как бы показывая, чтобы я молчала – вышел из комнаты, оставив меня лежать одну.
Действие вколотого снотворного постепенно исчезало, и я пыталась теперь трезво осознать, что только что произошло. Когда адреналин в моей крови стих – я вновь почувствовала жуткую боль по всему своему телу. Начиная от синяков, и заканчивая царапинами.
Через какое-то время двери в комнату вновь открылись, и внутрь зашла Клавдия, а за ней, таща какой-то аппарат, вошел и Эрик.
- Откуда ты узнала про военных? Кто сказал тебе, что они приедут ночью? – Начала свой допрос женщина, но я смотрела на виноватый вид Эрика и это меня пугало.
Один из военных, который зашел следом, поставил рядом со мной стул, на который тут же уселась Клавдия, а после помог Эрику подключить привезенный им аппарат.
-Ты что немая? – С раздражением проворчала вновь женщина и достала с кармана шприц с синей жидкостью.
-Что вы собираетесь делать? – С явным ужасом в голосе вырвалось у меня, что вызвало на лице Клавдии кривую ухмылку.
-Ты смотри, значит, говорить сможешь. - Я попятилась назад, но холодные руки женщины крепко схватив мою руку - тут же нащупали вену и та вколола мне синюю жижу. – Это что бы я ненароком не испортила предстоящую тебе участь, ведь ты избрана для великой чести. Но пока, мне нужно знать с кем ты была и что знаешь.
И она вытянула с аппарата небольшой кабель с плоским наконечником, который только теперь мне показался знаком, ведь я его уже видела в фильмах. Это был видоизмененный дефибриллятор, и женщина более не утруждала себя задаванием вопросов, она тут же поднесла ко мне этот наконечник и, прислонив к бедру – нажала на кнопку.
Заряд электричества был не таким высоким, что бы смог остановить сердцебиение, но достаточно сильным, что бы причинить боль. Я почувствовала, как через мое тело пронесся заряд, и ногу тут же свела судорога, а из моих уст вырвался крик.
-Говори! С кем ты была?!
И вновь не дожидаясь ответа, по моему телу пронесся заряд электричества.
-Я не знаю! Я не знаю! – Закричала я сразу же, как заряд прекратился.
-Детка, я могу усилить заряд, я надеюсь, ты это понимаешь? - С наигранной заботливостью проговорила Клавдия.
-Да, - выдохнула я, желая, чтобы все прекратилось. В груди все сжалось, я из последних сил сдерживала слезы, пытаясь не выдать своего ужаса и отчаяния.
Что мне было делать? Я могла бы рассказать все, о чем мы говорили с Александром, и надеяться, что мне поверят или могла соврать, но нужно было сделать это убедительно, ведь судя по рассказу блондина – он был не один такой и значит, я могу только навредить им, и они не смогут спасти людей. Если уж мне не повезло, и я попалась, то пусть повезет, хотя бы кому-то другому.