— Не успел. Нарисую, потом размножим.
— Тоже дело.
— Но прятаться — это не лучший выход из положения. Раз уж меня разоблачили как вампира, мне и надо подниматься на бой. Точнее на провокацию. Этот ненормальный человек с чужим запахом, пришёл сюда, чтобы убить одного из своих, да изменённого, но пришельца с орбиты. Надо полагать, с местными кровососами он тем более церемониться не станет. Пусть сосредоточится на мне, а вы сможете понаблюдать за ним со стороны и выяснить, насколько он хорош и почему. Технические достижения сделали его могучим или это новая порода смертных, для того и выведенная, чтобы расправиться с каждым из нас, не вредя экологии и коммуникационному оснащению города в целом.
— Сам-то что скажешь? Ты его нюхал.
Я призадумался, точнее вошёл в транс, помогающий восстановить малейшие детали прошедших событий. Все вампиры это умели.
— Наверняка не скажу, но пахло от него неодинаково. Я поначалу решил, что неизвестная неживая нота идёт от одежды, кто его знает, что они там научились делать и как, но чем дальше, тем больше убеждаюсь, что виной всему имплантаты. Некие механизмы, вполне, впрочем, живые, но синтезированные искусственно. Не знаю, как сказать точнее. Жаль мне не удалось лизнуть его кровь или хотя бы пот, но инстинкт подсказал, что из замкнутого помещения следует проворно унести ноги, и я его послушался. Думаешь перестраховался?
— Ты всё сделал правильно, — одобрил мою осторожность Биг. — Я бы сразу дал дёру, почуй неладное, а ты ещё пытался его разговорить.
— У меня ничего не вышло.
— Получится. Забейся в нору хоть ненадолго, я пошлю людей поискать твоего знакомого, а когда мы его вычислим, сможешь подобраться к нему в подходящий момент — когда сам того захочешь.
Доводы показались мне вполне разумными, потому нарисовав требуемый портрет, я отдал его Бигу, а сам направился в квартиру, где оставил Никона. Я полагал, что компания придётся кстати. Веселее ведь делить убежище с человеком, чем торчать в нём одному. Кроме того, я хотел известить, что вскоре он сможет вернуться к нормальной жизни. Игра оставит в покое, если сам от неё отвернётся.
По пути я позвонил на все свои станции, торопясь уточнить, не произошло ли чего плохого. Внушение должно было подействовать на игорных боссов, но люди оставались людьми и полагаться на их благоразумие никоим образом не следовало. Пока всё складывалось удачно. Домой я пришёл в хорошем настроении и даже человек его не испортил, встретив меня насторожённо, но вполне приветливо.
— Ты что-то зачастил.
— Вот благодарность за спасение твоей шкуры! — ответил я, скорбно покачав головой. — Претендентов на неё я немножко отметелил, и они притихли, хотя и не факт, что насовсем, потому от души советую посидеть в норе ещё немного, а на свет вылезти, когда эти ребята окончательно докажут, что благоразумие им не чуждо.
Он растерялся так, что и жевать перестал, а люди вечно предаются этому занятию. Лицо сначала побледнело, потом пошло розовым румянцем.
— Спасибо! — воскликнул он и едва не полез обниматься. Хорошо, что нас разделял стол.
— Ты ешь, ешь, я просто посижу здесь, поболтаем.
— О чём? — вновь насторожился он.
— Ну я вполне могу предложить работу, если подойдут для дела твои образование и базовые навыки. Ты ведь ради денег влез в игру, а платят у нас побольше чем наверху.
Он потянулся было ложкой к банке, но застрял на полдороге, разглядывая меня с примерным изумлением. Мог бы и тарелку взять, хотя их может и нет здесь в наличии. Я ими не пользовался, потому не проверял.
— Почему?
— Люди боятся вампиров, но, получая хорошие деньги, опасаются нас всё меньше и меньше. На том строится местное взаимопонимание. Мы ведь не чудовища, точнее сказать среди нас такие попадались в прошлом и случаются до сих пор, но разборки идут внутри популяции. Мы долго живём и лучше людей понимаем, как важно соблюдать правила. Всем и всегда. Здесь задерживаются только те, кто расположен вести себя адекватно, и они потом не жалуются на соседство изменённых, а ценят происходящие от близости выгоды.
Он слушал меня, пожалуй, с изумлением. Жители верхнего города, как видно, плохо знали, что происходит прямо у них под носом. Я и раньше задумывался об этом, но не предвидел, что дело обстоит настолько прискорбно. А вот следовало озаботится: жизнь мудра, когда все в ней умные, а не только половина.
— Я никогда не сравнивал, — простодушно откликнулся мой подопечный. — Много чего шло мимо сознания, и я не прочь теперь разъяснить иные щекотливые моменты. А ваши меня не тронут?
— Люди могут, вампиры — нет, потому что ты находишься под моим покровительством. Всякому этот факт будет очевиден — по запаху.
Его мои откровения, кажется, шокировали, так что довольно долго просидел, глядя куда-то в пустоту, но потом спохватился и рачительно доел содержимое банки.
— Спасибо тебе, Северен. Я и не думал никогда, что с вампирами можно ладить, да ещё лучше, чем с людьми. Жизнь круто перевернулась и с одной стороны это ужасает, но с другой даёт надежду, что дальше всё пойдёт разумнее.
Я сильно сомневался в его выводах, но привычно оставил свои циничные мысли в границах черепа.
— А что за работа? — спросил он, уже вполне заинтересованно, а не из вежливости.
Я объяснил, что являюсь владельцем несколько энергостанций, и мне очень пригодились бы люди с современным представлением о предмете. Турбины крутить водой можно и по старинке, жар недр тоже поставляется нам регулярно, но наука ведь не стояла на месте даже в нашем карантине. Вдруг есть и лишь ждут воплощение в реальной жизни новые рентабельные технологии?
— Не скажу, что я несметно богат, но и бедным себя не назову. Нашёл бы свободные средства для выгодного вложения. Ты тоже в накладе не останешься.
Никон несколько сник.
— Нет, в этом я слабо разбираюсь. Моя специальность — биотехнологии, я занимался синтетическими аналогами живых тканей. Применение в медицине, естественное протезирование, ну ты понимаешь.
Я не понимал, поскольку смыслил только в своём деле, но разница наших интересов показалась очевидной. Впрочем, я не слишком расстроился по этому поводу. В глубине души созревало желание расширить рамки деятельности. Мир не стоял на месте и мне следовало развиваться вместе с ним.
Спать легли опять в одной комнате. Никон уже успокоился, свыкся со мной и сам, хотя и не слишком уверенно предложил кровь для насыщения, но я отказался. Дело было даже не в том, что часто пить из одного человека никак не следовало, мне просто не хотелось есть. Я и сам не понимал толком логики своего аппетита, но вот таким он был. Иногда я кормился жадно и помногу, но временами полностью утрачивал тягу к пище и не ощущал при этом каких-либо неприятных последствий.
Голод внезапно затихал, напоминая о себе так редко и неуверенно, что игнорировать слабые позывы удавалось без труда. Не то чтобы я не мог достать глоток-другой крови — этого добра у нас хватало, но сам не считал нужным пользоваться ресурсом без насущной необходимости, да и любопытство одолевало: смогу жить и не пить? Полноценно в смысле, а не на грани истощения.
Мне удавалось. В последнее время эти приступы немотивированной сытости случались всё чаще, и я к ним почти привык. Постился и вёл при этом нормальную жизнь.
Вот и теперь, приятный запах доступной еды рядом умиротворял, наполняя меня довольством, но рвать чужие вены в надежде добраться до живительной влаги не тянуло совершенно. Человеку не стоило опасаться, и он это каким-то образом почувствовал. Не дёргался, когда я улёгся на своё место, возможно, и не заметил моего присутствия, потому что задумчивый его взгляд неподвижно упирался в потолок.
Я устроился поудобнее, предвкушая сладость долгого сна, когда Никон заговорил.
— Послушай, Северен, энергия — это конечно, верный кусок хлеба, но новые технологии возникают во всех отраслях. Я уверен, что и то, чем я занимаюсь, способно обогатить любого предприимчивого человека.