— Ну, что там за заботы? — спросил он, отдышавшись от невзначай проглоченного непрожёванным куска.
— Полагаю, тебя хотели использовать не в качестве мяса для игры, а куда плодотворнее: как хорошего специалиста. Только сомневаюсь, что предложили бы приличное жалование, контракт и процент с прибыли. Думаю, затем и вовлекли в игру, чтобы получить даром. Отрабатывал бы долг до тех пор, пока в твоих знаниях и умениях держалась нужда.
Никон поставил тарелку с недоеденным обедом на ближайшую горизонтальную поверхность и воззрился на меня, не сказать, чтобы в явном замешательстве. Догадывался, что не всё в жизни так просто? Не удивлюсь: человек всё же образованный.
— Ты точно знаешь?
— Да уж вернее некуда. Мне только что предложили поделить тебя пополам, раз целиком отдать не удосужился.
Он вздрогнул, сглотнул. Ну да: какая никакая стабильность вновь грозила пойти прахом. Представлял, видно, какие акулы плавают там, наверху.
— А ты?
— Согласился, конечно. Раз они тебя хотят, то и мне пригодишься, вот только я намерен действовать честно, не потому, что я ангел во плоти, а с учётом грядущей прибыли. Я ведь на свете не со вчерашнего дня живу и отлично знаю, что добрая воля даёт куда больший навар, чем злое принуждение. Давай решайся, Никон. Людям я сказал, что обдумаю их предложение как следует и тогда дам окончательный ответ, но тебя ставлю в известность, что будет он отрицательным. Я не намерен с кем-либо связываться, но если ты пойдёшь на риск партнёрства с вампиром, мы можем и вдвоём поднять твою идею. Деньги я найду.
Он растёр ладонями щёки, потом колени, а затем схватил тарелку и принялся есть, заталкивая в рот изрядные куски и пережёвывая их так энергично, что ходуном ходило всё лицо. Люди — странные существа. Который раз уже в этом убеждаюсь.
— Я с тобой, — сказал он, очистив посуду. — Я тебе доверяю. Мог сто раз меня продать, но не продал, выпил и то не до дна.
— Так жду, когда перебродит, чтобы словить полный кайф, — ответил я.
Он не сразу понял, а когда дошло, расхохотался, причём без визгливых истеричных интонаций. Шутка, конечно, была несмешной, но не веселья ради я её и сказал. Хотел приободрить. Никон понял меня правильно.
— Ты спас мне жизнь, Северен. Поначалу я на тебя за это сердился, но потом уже корил только себя, потому что сдался без борьбы, а так делать нельзя. Что ты хочешь от меня услышать, точнее сказать, какой уровень моих откровений сможешь понять вот так с ходу?
Я не обиделся, потому что действительно не разбирался в его деле, ну а он — в моём, так что пыжиться друг перед другом смысла не имело. Мы и не стали.
— Без деталей. Я хочу знать перспективу. Чего можно добиться помимо удачных протезов для калек?
— В идеале — наращивания всех силовых функций. Строго говоря, человек не станет могучее, он обретёт дополнительный слой мышц, не теряя при этом свои. Поначалу выглядеть будет немного гротескно, но я думаю, что, если как следует взяться за дело, синтезированную ткань удастся сделать совсем тонкой. Я уже прикинул возможные пути развития отрасли. Люди будут таким же мощными и быстрыми как вампиры, только без их кровавой диеты.
Он сообразил, что увлёкся, оскорбил мимоходом грядущего работодателя, да просто существо, давшее ему приют, и замолчал. Взгляд испуганно ушёл в сторону, потом робко вернулся ко мне, но я и не думал сердиться. Люди имели право на совершенствование. Мир принял одних изменённых, примет и других. Природа терпелива, в отличие от злобных землян на орбите.
Никон, как видно, вспомнил о том же самом, заговорил торопливо:
— Понимаешь, просто я подумал о тех, кто бросил нас тут и предал, заперев в карантин, а сейчас наблюдает сверху, чтобы мы не вылезли из своей резервации. Однажды нам придётся померяться с ними силой. Придёт решающий день. Нас вынудили смириться, но нельзя вечно сидеть как крысы в углу, надо когда-то выйти на свет.
— Не сомневайся, я разделяю твои устремления. Правду сказать, целиком с ними согласен. Более того, нам полезно спешить, потому что игра уже пошла и не ваша в косточки-хрящики, а зашевелилось вокруг нас всех нечто серьёзное.
И я рассказа ему о том монстре, что прибил моего подопечного Верне, о девице, которой я пока не успел заняться, о событиях, что пошатнули привычный быт, хотя случилось их пока немного.
Он слушал так жадно, что даже вскрикивал в особо драматичных местах, а потом принялся дотошно расспрашивать меня о человеке, якобы прилетевшем с орбиты. Я добросовестно отвечал на все вопросы, но Никон сердился, требуя всё новых деталей и ругая меня за отсутствие технического подхода к проблеме. Я мысленно усмехался. Сам бы поглядел на дело рук этого мужика, глядишь, пыла бы поубавилось. Тоже бы думал только о том, как свинтить живым, а не научные теории разрабатывать.
Впрочем, вспомнил я немало, да и Никон загорелся услышанным и потребовал лабораторию и по возможности в ближайшие дни. Мы уже перешли к обсуждению оборудования и расходных материалов, которые потребуются в первую очередь, когда я услышал снаружи хорошо знакомые шаги.
Как человек с орбиты нашёл меня здесь, было уже неважно, я знал, что действовать надлежит немедленно. Я вынул из тайника ещё один ключ, проговорил два раза для верности адрес и всунув карту в ладонь Никона, моментально затолкал его самого в вытяжную колонну вентиляции. Пути в реку здесь не было, но в воздушных ходах не заблудился бы и ребёнок.
— Беги! — присовокупил я призыв-приказ. — Я его отвлеку и найду тебя.
Никон ошеломлённо кивнул, а на дальнейшие беседы не осталось времени. Дверь вылетела с треском, и я поспешил к ней, давая своему человеку шанс ускользнуть.
Знакомое весьма разозлённое лицо мелькнуло перед глазами. Ругаться с агрессором я не стал, вместо этого запустил в него столиком, удачно заехавшим углом в брюхо, выиграл мгновение, и, пользуясь случившимся замешательством выскочил в коридор. Припустив по нему, я рванул в сторону оживлённых улиц, где обижать меня станет чревато, но не успел уйти далеко. Что-то толкнуло в спину, ватно и неопасно, но через мгновение я запнулся, едва не запутался в собственных ногах, сумел устоять, ещё несколько шагов продержался, замедляя бег, а потом осел на каменный пол, совершенно не понимая, что со мной происходит.
Слабость захватывала так быстро, что подняться я уже не смог, подогнулись трясущиеся руки, и я грудью рухнул на камни, попытался ползти, но это последнее усилие сразу растворилось в гаснущем сознании. Меня накрыла ночная мгла.
Глава 8
Сознание вернулось сразу, резко, толчком. Я сгруппировался, готовясь драться или бежать — по обстоятельствам и обнаружил, что нахожусь не в коридоре подземного города, а в совершенно незнакомом месте. Попал и пропал. Как долго я провалялся без сознания? Чем меня усыпили? Куда притащил человеко-монстр? Как мне выбраться отсюда? Начнут пытать или вежливо поспрашивают? Что им от меня надо?
Множество вопросов теснилось в голове, но чтобы получить хоть один ответ, следовало разобраться в происходящем по порядку. То есть, отраву я примерно вычислил, ещё теряя сознание: не так и много их против нас работало, но неприятный казус с нападением ушёл в прошлое, как состоявшийся и переставший иметь значение, а думать следовало в первую очередь о будущем.
Я огляделся. Глазам предстала тесная комната без окон с дверью так искусно вделанной в стену, что человек мог её и не заметить. Одинаковые панели цвета топлёного молока наводили тоску. Я лежал на прибитой к стене полке, кроватью назвать это безобразие постеснялся бы даже железный робот. Над головой тускло сиял светильник, а больше и вообще ничего не было в этом помещении. Запредельный минимализм тюремной камеры наталкивал на определённые выводы.
Помимо странной обстановки я обратил внимание на ещё один неприятный момент. На моих запястьях и щиколотках красовались широкие пластиковые браслеты. Я попытался сковырнуть один из них, но он устоял, зато руку до самого плеча пронзила изрядная боль. Вероятно, эти штуковины призваны были усмирять злобного вампира, я не сомневался, что где-то есть пульт, способный послать в них жестокий импульс. Электричества или чего-то иного сейчас принципиальной разницы не имело. Убить меня это воздействие не могло, хотя люди, возможно, этого и не знали.