Она, что удивительно, поняла. Я проникся ещё немного. Люди временами вели себя совершенно нормально.
— И ты реально способен произвести такое воздействие?
Я не оскорбился недоверием, степенно кивнул.
— Да, собственно говоря, уже. Дышит он сам, сердце бьётся, хоть там вы без батареек обошлись, голова как объект приложения стараний, меня не волнует, прочее можно поднимать из забытья постепенно и лучше бы положить больного горизонтально, да и тесно тут, мне не развернуться.
— Что нужно делать?
— Для начала убрать идиотов с оружием. Они вообще в курсе, что оно стреляет и может что-то где-то кому-то поломать? Затем потребуются двое крепких парней, чтобы принять Гессе. Я бы и один его вытащил, но мне в дверях будет не развернуться.
Голова кивнула и исчезла. Люди сообразили ещё и лучше вдвинули сквозь люк переносные носилки, и я бережно уложил на них тяжёлое тело. Эвакуация прошла замечательно. Перехватывая края, мужчины уже без оружия, точнее не держа его на виду, вынесли всё вместе на свежий воздух ангара. После кабины тут дышалось легко.
Идиоты с пистолетами совсем не исчезли, но переместились в сторону и теперь не демонстрировали истерическую готовность защищать твердыню, которую и атаковать-то никто не собирался. Просто стояли, это не мешало.
— В медблок его! — командовала женщина.
Я не возражал, просто пошёл следом. Сам не стремился работать у всех на глазах. Кроме того, ограниченное пространство небольшой комнатки несколько снижало вероятность стрельбы, ну я на это надеялся.
Следуя моим указаниям, сопровождающие срезали с тела одежду, я тоже освободился от лишнего снаряжения, и теперь мог всецело сосредоточиться на задаче. Она меня, признаться, вдохновила. Я жадно вглядывался в бугры и впадины имплантатов. Их почти безупречно вживили под кожу, но следы всё же остались и кроме того, я и так видел иную пластику искусственной ткани. Выглядела она просто волшебно, а как чутко реагировала на касания!
Энергию, которой питались эти мышцы, следовало смело считать электрической и точно такую я способен был производить в собственном теле, причём гораздо успешнее человека. Я это мигом сообразил и почувствовал, какой силы импульсы и в каком порядке посылать в засбоивший механизм. Приноровился сразу, заодно изучая новое поле деятельности.
Начал с грудной клетки, чтобы быть уверенным в надёжности этого участка работы. Пусть хоть тут человек сам постарается, пока я займусь другими его местами. Всё шло прекрасно.
Краем сознания я отметил, что седая женщина выгнала из комнаты почти всех, лишь двое стояли в отдалении, не решаясь совать нос в то, что я делаю, но жадно наблюдая со стороны. Врачи они или механики, меня не волновало. Не размахивали пушками — вот и ладно.
С каждым следующим имплантатом я действовал всё увереннее. Справился с руками и напоследок оставил самые крупные ножные мышцы. Любопытно, что система уже подстроилась под меня и реагировала всё адекватнее и живее, мне показалось, что эти замечательные вещи обладают собственной памятью.
Между делом я размышлял о своём, пока не очень насущном, но в перспективе обещавшем много чего интересного. Ведь эти ткани вполне мог бы использовать и вампир. Вживить что-то в наше тело было задачей безнадёжной, но учитывая высокий потенциал, и не требовалось: вполне устраивало сотворение внешнего съёмного мышечного слоя. Я не без оснований надеялся, что удастся научить его слушаться команд тела, передать без потерь нервные импульсы, интуитивно угадывал, что это возможно, хотя и не брался пока осуществить на практике. Многое ещё предстояло изучить и разработать.
Впрочем, самому ведь и возиться не пришлось бы, при наличии моего собственного специалиста. Всё складывалось один к одному.
Сбежать отсюда я более не мыслил, наоборот, теперь они меня замучились бы выгонять, потому что не только любознательность руководила старым вампиром, но и сияющее видение больших барышей. Прежде я не представлял, что так меркантилен, но ни капельки свои побуждения не осуждал. Впрочем, возможность иметь вот такой замечательный усилитель в полном своём распоряжении тоже изрядно согревала сознание. Кто же не хочет усовершенствоваться, хотя и без того непозволительно хорош?
Следовало идти в ногу с веком, всегда так было: чем мощнее пушки, тем толще защитная броня, так и я полагал, что слишком сильным людям надлежит противопоставлять могучих вампиров, а то мы в них, если разобраться, заинтересованы, а не наоборот. Поплохеет в голове от радужных надежд и опять возьмётся наша пища за оружие, а умирать хотелось чем дальше, тем меньше.
Так что старался я вовсю, изучая имплантаты на ощупь, запоминая их энергетические характеристики, если можно так выразиться. Приведя в порядок тело и убедившись, что последствия предлетального исхода сведены к минимуму, я занялся головой. Ещё несколько пассов разогнали там кровь, и ресницы моего подопечного затрепетали, грозя скорым пробуждением. Я покосился на людей, проверяя, какое впечатление произвели на присутствующих мои манипуляции, а также решительная расторопность и общий героизм и остался доволен увиденным. Смотрели во все глаза, даже не переговаривались, да и вмешаться никто не рискнул.
Чудно!
Я скрестил руки на груди и стал возле изголовья каталки, дожидаясь скорого появления из-под век вечно недовольного взгляда, но Гессе надежд не оправдал, то есть в себя пришёл, но лишь мутно уставился в потолок, не реагируя на присутствие свидетелей. Я предполагал и прежде, что мыслей там, в пустоватой голове, немного, но не до такой же степени истощился запас?
— Ну мы в расчёте! — сказал я громко. — Сначала ты видел меня голым, а теперь я тебя.
Этого его проняло, моргнул и покосился на меня, как видно не рискуя пользоваться шеей и правильно, кстати говоря рассудил — хрупкая это деталь, сворачивается легко. Я на самом деле, перед тем как взывать к сознанию, прикрыл остальное простынкой, не из соображений приличия, а подозревая, что человек способен замёрзнуть, так что он мог не переживать из-за предположительной публичной наготы. В конце концов голый был в процессе обморока, а это не считается. Я же при точно таких обстоятельствах не обиделся.
— Северен, зараза, — прохрипел он слабым голосом. — Не сдох гад!
— Это ты про себя? Жив, как видишь. Сейчас придёт механик с ведром гаек и поставит тебе на место всё, что отвалилось.
Гессе сглотнул, а я махнул рукой зрителям, что теперь они могут заниматься пострадавшим самостоятельно, потому что ему ничего серьёзного больше не грозит.
Пока люди кутали биоробота в одеяло, а между делом проверяли его жизненные показатели, я отошёл к другой каталке, пристроенной у стены, и забрался на неё, чтобы посидеть в покое. Не то чтобы устал, а как-то сладко утомился и подумал вдруг, что давно уже жизнь не кипела разными разностями, и как я мог существовать так долго в высокомерной скукоте?
Кое-какие догадки по разным поводам уже мелькали, и происходящее вокруг постепенно принимало очертания внятной картины, а не беспорядочных осколков мозаики, но окончательные выводы я делать не спешил, предполагая в ближайшем будущем взять кого-то за горло и выяснить всё, что ещё оставалось тайным.
Я уже достаточно продвинулся в своих изысканиях и отказа терпеть не намеревался. Проще всего было взять в оборот Гессе, внушив остальным, что бедняга ещё нуждается в моём квалифицированном присмотре. Оставшись с ним наедине, я мог приступить к допросу, но вряд ли этот упёртый мужик, сказал бы хоть слово, не получив на то прямого приказа от начальства, а пытать едва спасённого выглядело мероприятием некомильфотным, с какой точки зрения не глянь.
Ну и ладно, я решил, что подожду развития событий, как-то же они будут двигаться вперёд. Я никуда не торопился.
Не успел преисполниться надежд, как в комнату вбежал изрядно запыхавшийся человек в городском костюме, а не в принятом тут для простоты обихода трикотаже. Знакомая, что интересно, личность. Не то чтобы я совсем не ожидал его здесь увидеть, но слегка удивился, а уж как потрясён был он — не сказать словами.