— Но зачем было монтировать скрытые системы уничтожения задолго до того, как возник конфликт? — воскликнул Гессе. — Изначально ведь никто не знал, что произойдёт заражение и придётся принимать меры.
— Наверняка сказать не могу, но предположения есть. Вы в курсе, что на этой планете была когда-то развитая цивилизация?
Оба синхронно покачали головами. Выглядели они ошеломлёнными. Не знаю, кто-то специально скрывал эту информацию от общественности, или просто на фоне происходящих трагических событий она потерялась, поблекла и уже не вызывала того горячего интереса как на первых порах. Когда самому приходится выживать, не задумываешься о том, как этого не сумел твой предшественник. Особенно не располагая точными данными.
— Представьте себе. Следы её обнаружили ещё разведчики, осматривавшие планеты, годные для переселения. Много следов, и я бы сказал относительно недавних по геологическим масштабам. Возникали даже сомнения в целесообразности экспансии, но слишком уж хороша оказалась планета, чтобы отбрасывать в сторону лакомый кусок ради прав почти мифических первых её владельцев, пусть даже остатки их и бродят где-то в джунглях, подтирая сопли пятернёй и добывая пропитание с помощью палки и камня.
Оба человека опять одинаково поглядели в окно, словно надеясь обнаружить прямо на бархане стойбище дикарей с упомянутыми орудиями труда и охоты в руках.
— То есть, тут и правда могут отыскаться остатки тех первых? — воскликнул Гессе. — Вполне живых, а не только в виде ископаемых скелетов.
— Никто не в курсе. Сами знаете, что люди пока заселили малую часть мира, да и прочие пространства исследовали крайне поверхностно, так что исключить вероятность выживания местных разумных существ нельзя.
— Я понял! — сказал Чайка, голос показался мне немного охрипшим, словно он правда волновался. — Земляне зарядили технику на уничтожение, чтобы та не досталась аборигенам, буде те выкарабкаются из собственных неприятностей и попробуют заявить права на изначальный мир.
— Думаю, что именно такова была первичная мотивация метрополии, но потом это кнут удалось пустить против своих же переселенцев, когда они стали из друзей врагами.
Мужчины переглянулись и вновь уставились на меня, словно предлагая продолжить лекцию, но я сказал почти всё, что намеревался. Осталось подвести итог.
— Когда тогдашние люди-поселенцы поняли, какая над ними нависла угроза они нашли возможность договориться с вампирами, а не пытаться их уничтожить, и вместе начали отстёгивать поводок. Проще говоря, строить свои заводы, на первых порах бывшие скорее мастерскими, производить всё что только можно самостоятельно. Думаю, в какой-то степени эта угроза свыше помогла популяции выжить, потому что, занявшись делом, мы и поумнели, и перестали прореживать население злобными стычками. Вампиры планомерно зарылись под землю, имея в виду не только обустроить пригодное для себя жильё, заняться добычей полезных ископаемых, но и при крайней нужде укрыть людей от расправы с орбиты.
— Правда что ли? — не поверил Гессе.
Чайка промолчал. Видно было, что тут он отчасти осведомлён. Я продолжал:
— Абсолютная. Ты даже не представляешь, каков на самом деле подземный город.
— А не хотите вы загнать нас в катакомбы в качестве рабочего скота?
До чего же надоели эти унылые сказки!
— Вампиры не видят смысла ни обременять себя рабами, ни затевать новую войну. Если и есть у вас на планете союзники, а не враги, так это мы, и пора это понять. Для общего блага.
— Мы уже поняли, — сказал Чайка. — Потому и хотели заполучить для космического проекта вампира.
— Ага, похитив его тайком и пустив на опыты, — не поверил я.
Точнее, сделал вид, что сомневаюсь. Чайку эта тема тоже, вероятно, достала, он только что зубами не заскрежетал, но я невинно сделал вид, что ничего не заметил. Мне выходила забава, а он держал себя в руках.
— Ну прости! Опасались мы всего, да и не уверены были, что действительно есть смысл привлекать кого-то из вас к самому секретному предприятию.
— Почему?
— Из-за скандального способа питания, непереносимости солнца и прочих серьёзных ограничений, — с досадой сказал Чайка. — Сам должен понимать.
— Люди любопытные существа, — ответил я ему. — Неугомонные и стремящиеся всё познать и разведать. Как много тестов и способов придумали они для того, чтобы извлечь для рассмотрения ту или иную истину. Упустили из виду только один.
— Какой? — не выдержал Гессе, потому что я отвернулся и уставился в окно, словно разговор был окончен.
— Спросить, — ответил я.
Они или обиделись, или решили, что я шутки шучу, поскольку предложенным алгоритмом так и не воспользовались, а там и поздно стало, потому что впереди в сумеречном мареве загорелась огнями наша любимая столица. Глядя на неё с этой новой позиции, я потерял интерес к разговору. Смотрел и восхищался, словно видел этот город впервые. В какой-то степени так оно и было.
Перемены во мне постепенно приживались, словно некто куда более мудрый чем я расставлял их по законным местам, заново обихаживал интерьер моей изменённой сущности. Глядя на планету сверху, я словно протёр глаза и зреть стал тоже по-новому. Не брался в точности судить — как, но знал, что всё это мне пригодится, причём довольно скоро. Интуиция подсказывала, а выручала она меня уже не раз.
Площадка встретила слабым ветром и множеством знакомых запахов, что потекли со всех сторон. Я с удивлением отметил для себя, что там, на ракетной базе, фиксировал кучу новых, но ничуть этому не удивлялся, сейчас же едва не размяк от привычных ароматов. Словно пустил корни, а делать этого не следовало: меня ведь заманивал к себе высокий горизонт.
— Ребята, съездите без меня, — сказал Чайка нарочито виновато потупя глаза. — Я на доклад к начальству.
Не желал показывать нам высокое начальство или нас ему — намечались два варианта внезапной манерности. Я не стал пока заморачиваться ерундой. Выяснить, откуда Чайка получает указания, не составляло для изначального большого труда. Я в столице не только корни пустил, но и влиянием оброс. Скрывал его только, чтобы другие не завидовали.
— Обойдёмся без няньки: не думаю, что кто-то рискнёт обидеть такую героическую парочку как мы с Гесом, — ответил я, и заметил, что спутник мой приосанился, словно я говорил всерьёз.
Вот как? Ну и ладно. Вечно они не понимают моей глубинной сути, потому серьёзные вещи воспринимают как легковесный розыгрыш, а на шутки покупаются не торгуясь. Далеко нам все ещё до пронзительного света всеобщего постижения. Впрочем, переживать по этому поводу будем позже.
Мы спустились вниз на ближайшем лифте, и я купил в киоске одноразовый телефон.
— Не хочу пугать моего постояльца, вваливаясь в нору с тобой вместе, лучше объясниться заранее, да и проверить там он или успел слинять.
— А ты велел ему оставаться на месте и сидеть тихо?
— Конечно, только люди ведь никогда не слушают добрых советов.
Гессе хмыкнул, но возражать не стал, как видно человеческое непокорство заставляло его ещё больше гордиться собой. По мне так толика ума и здравомыслия виду хомо бы не повредила, как сейчас, так и в долгосрочной перспективе, но я полагал, что говорить на эту тему бессмысленно. От болтовни они точно рассудительнее прежнего не станут.
Никон, когда я до него дозвонился, обрадовался так, словно мы услышали друг друга после неимоверно долгой разлуки, и я минимум отправлялся с экспедицией на полюс или в космос летал. Поначалу я встревожился, опасаясь, что кто-то ещё пытался до него добраться и повредил ненароком товар, но бедный парень всего-навсего соскучился в одиночестве.
Когда я объяснил ему, что нашёл работу для нас обоих, он притих, взволнованно дыша в трубку, а потом начал неуверенно выспрашивать подробности. Я пообещал, что расскажу всё при встрече, знал, что сумею заинтересовать.