Но моя-то давно уж при мне.
На твоей стороне – правда?
– О ком? О чём?
Правда только одна – о тебе.
На твоей стороне – Гордость
За страну?
– Те, кто предан тебе – в меньшинстве.
На твоей стороне – имя.
Но и то теперь не в цене.
Резюме
Я продаю снег.
– Не волшебный, нет. – Настоящий,
Что сыпет из века в век
Данте из самого Ада -
Завораживающе манящий -
Грешникам на упокой.
И покупаю зной…
Волк
Когда ты откроешь дверь,
Войдёшь, и увидишь меня,
(Я помню – я Зверь теперь,
Я знаю – не для тебя),
Когда ты увидишь вдруг
Что я на тебя смотрю,
Как будешь ты смел, тая
Всю силу, с которой люблю?
Как будешь ты сдержан вдруг,
Поняв, что не для тебя?
Как сметь будешь – на испуг? -
Я буду смотреть на тебя.
И холодность сменит страсть,
И лютый наступит день,
Когда ты уйдёшь в восход,
Когда ты оставишь месть.
И, вот, ты закроешь дверь.
Я помню – не для тебя.
Во мне будет выть мой зверь,
Цепями громко звеня.
Ты будешь слышать тот вой,
И скрежет когтей об пол,
Но ты уйдёшь, не любя,
Вонзив осиновый кол
Мне в грудь.
Я умру, любя.
Во мне будет выть мой зверь.
Я помню – не для тебя.
Я знаю – закрыта дверь.
Пустынный проспект
В этом не было бы смысла, наверно, -
Если бы ты был тот, кто сможет понять.
Но, именно оттого, что ты – единственный, кто мог бы оценить, если бы понимал,
Я делаю сегодня этот шаг вперёд. В настоящее.
И теперь не будет смысла ни в чём,
Ничего нельзя будет предугадать.
– Всё рассыпется прахом, как песчаный куличик от набежавшей волны,
Ибо неизвестность – моё имя,
И неизбежность есть мой Рок.
Слушайте и внимайте.
Сегодня я буду говорить с вами от первого лица.
***
Осталось немного горечи -
Как раз, на плохие стихи:
Все силы уходят в старание
Не испытывать чувство вины.
И, в этом зеркале немощи,
Как последние капли дождя
Портят серое небо озера -
Я снова рисую себя.
Не красивую, и не юную…
Уволенную насовсем
Из общества годных самочек.
Вычеркнутую из тем.
Я снова рисую
Старую, замызганную кровать.
– На ней слёзы десятилетий. -
Как могу я её отдать?
Я снова вижу. По кругу всё:
И горечь свою глотать
С последними каплями жизни -
Больше нечего продавать.
Бравада наше всё
Все только и ждут,
Что записки предсмертной.
И злятся, когда её нет.
Все только и просят,
Что манны небесной,
А вместо неё – мой портрет.
Живая, красивая.
Полная веры.
Самоуверенная.
Все просто молчат
В надежде на вирус.
Расчёты строю и я.
Real life
Быть нежной. Играть напоказ…
Не оставлять чаевые…
Детей везти в первый класс
На красивой новой машине.
А вечерами – стихи
В кофейне, старинной и шумной,
И музыка на развес
В густой тишине гостинной.
А вечерами – "Люблю"
В роскошном уюте лаунжа,
И вкусный ужин с Dorblu,
И опера в Вене даже…
А вечерами – игра
В родном родительском доме,
На желание – в "дурака",
И Люся со мною в доле…
Так счастлива – напоказ,
И не понарошку тоже.
Так счастлива – в первый раз.
Законы совести строже.
Триада смерти
Петрушка? Ромео? Пьеро?
– Заколот, распят или съеден?
– По кругу – немое кино.
По кругу – стрельба по мишеням.
Мальвина? Мария? Manon?
Забиты камнями? Забыты?
– В десятку: на самое дно.
– Туда, где не слепят софиты.
Туда, где просыпался снег
На кладбище в даль ушедших.