Пулеметчики кивнули. В повадке взрослых, битых на все стороны мужиков не было и следа недоверия к словам, по сути, пацана, все военные подвиги которого сводились к бегству после краж разной степени удачливости; и неумело запоротому в подвалах бывшего «Дома одежды» сверстнику, точно так же пытавшемуся наладить жизнь после зачистки.
– Твари, сука. Ублюдки косоглазые. Слышь, Томас, как Командир с ними справлялся-то? Ведь как шелковые ходили.
– Не знаю… Сам думмаю, Иггорь. Эх, жаль, Иванова убили, ты замечал, он с ними нормально управлялся. А ведь без году неделя служил.
– Томас, надо их контракты повнимательней посмотреть. Где-то там собака порылась, жопой чую. Кстати, слышь? Че-то у меня как-то на душе хуево.
– Из-за этой сукки?
– Наверно… Хотя вроде нормально получилось, а? Соточка – опаньки, упала. И выкатываем всего пятнадцать процентов.
– Сто тесятть. Я смету на сто тесятть отправил, – приглушив голос и зажав микрофон, улыбнулся эстонец. – Премия за моральный вретт. Пятерку – кураторам, пятерку попилим… Э! Кутта это он! – Эстонец ткнул пальцем за ухо и заорал в гарнитуру:
– Э! На броне! Пасвалис, стоятть, йоп фашу мат! Поворот не видишь?! Назад сдай и налефо, толбоепп! Карта есть?! Карту смотри!
Савчук с молчаливо трясшимся сзади пулеметчиком деликатно хохотнули, глядя на разбушевавшегося Командира: как быстро, оказывается, должность обучает русскому командному. А ведь пришел когда, был что твой замминистра – нос в потолок, с рядовыми на «вы», платочки-галстучки… Укатали чухонскую сивку русские горки. Брэдли клюнул носом, тормозя, и зажал левый фрикцион. Развернувшись в фонтане снега и выхлопа, срезал угол и покатил по целине, в которой едва угадывалась дорога на Пыштым. Ехать за Бредли было приятно, гусеницы превращали колею в плотно спрессованный нескользкий наст.
– Иггорь, как снег, пройдем?
– Да пройдем, чего там. Если че – вон, Брэдли есть, вытянет. Ты лучше вот что скажи – с группировкой мы как теперь? Если MLRSами надо будет отработать, как они?
– А что, думаешь – утвердят меня?
– Похоже. Я уже заместительские подсчитываю, хе-хе. Шесть лет служу, и замена всегда в течение суток максимум. Так что думай, Командир. О, смотри. Кому это мы понадобились? – Савчук поднял повизгивающий планшет, на экране которого появилось окно с требованием ввести командирский PIN. В принципе, такого быть не должно – рассылка внутри Компании дело обычное, но вот так, по боевому каналу, во время операции… Получалось, что приоритет месседжа позволил ему послать и московское командование NCA Division, и тем более местное екатеринбургское.
– Иггорь, это что-то серьезное. – Командир дал команду на остановку и неуловимой дробью вбил свой номер.
– Чего там?
– Погоди… Это… Этто что еще за новостти… Ты понял? Отменили бакс! Тепперь будет какое-то глобо… Так… Ну, это понятно, обещают, что никто не потеряет… Ага, евро будет еще месяц, – успокоился Томас, вернул на экран карту и скомандовал доложить готовность.
– Погоди, как это еще – отменили бакс?! Ты че? – выдохнул Савчук, хранивший изрядную сумму в потрепанных полтинниках и сотках, но эстонец не слушал, принимая доклады о готовности к маршу.
– Продолжить движение! – спокойно распорядился Командир и повернулся к Савчуку. – А вот так. Теперь вместо федерального резерва будет Голдман Сакс. Только безнал, все наши счета уже там.
– Ваш-шу мм-м-мать! – скривился Савчук, врубая пониженную. – Нет, а?!
Он сейчас завидовал даже нищему, но ничего не потерявшему пулеметчику-хохлу, трясшемуся позади, чего уж говорить об этом проклятом чухонце, предусмотрительно, как оказалось, переворачивавшем все свои боковые доходы в евро… А мы, мудаки, еще смеялись над ним… – скрипнул зубами Савчук. Первая, вторая. Разогнавшись, «хамвик» легко катился по рубчатой колее, догоняя притормозившего перед поворотом Брэдли… Бляди! Ну и че я теперь буду делать с вашими ебаными бумажками? А?! – Савчука разъедало изнутри самое настоящее отчаяние. Выход в отставку, маячивший уже не в безнадежно отдаленной перспективе, домик в Коста-дель-Соль, необременительный курортный бизнесок типа бара или прогулочного катера, все, все, все бля! – растаяло во вновь ставшей расплывчатой и враждебной перспективе.
– Суки, пидар-р-расы!!! Столько, блядь, лет отхуярил на этих… – Договорить ему не удалось: из внезапно заполнившей весь передний обзор мутной тучи прилетел кусок гусеницы Брэдли, лишив тело Савчука плеча с рукой и всего левого бока. Бешено вращающийся трак, не потерявший и десятой доли энергии, чисто срезал левую сторону кресла, пронзил смешную жесть кузова и с гудящим свистом ушел в чахлую березовую рощицу слева от дороги.