Я перевернулась на бок лицом к нему, и он повернулся тоже, потянув край упаковки презерватива, чтобы открыть.
— Я определённо пыталась донести именно это, — согласилась я, закидывая ногу на его бедро, пока он надевал защиту.
— Ну, я не могу отказать в такой просьбе, так ведь? — спросил он, его рука заскользила вверх по моему бедру, обвивая его и останавливаясь на моей заднице.
— Нет, ты бы этого не сделал, — согласилась я, пока он переворачивал меня на спину, нависая надо мной и прижимаясь своими губами к моим.
Его член прижался к моей щёлке, заставляя поднять ноги, которые я обвила вокруг его поясницы, приглашая, а он покусывал мою нижнюю губу.
— Люк, пожалуйста, — простонала я, потираясь о его бёдра своими, впиваясь ногтями в его спину.
Его глаза вспыхнули, когда он приподнялся, чтобы посмотреть на меня.
— Звучит чертовски хорошо, когда ты умоляешь о моём члене, куколка, — прорычал он, и головка его члена наконец-то прижалась туда, куда мне нужно было больше всего, создавая давление, которое заставило меня всхлипнуть от отчаяния. — Знаешь, что будет звучать ещё лучше? — спросил он, прижимаясь бёдрами ближе, вызывая у меня громкий стон. — Да, это, — согласился он, его член дёрнулся, погружаясь глубже.
— О боже.
Правда, прошло немало времени, но в этот момент я была уверена, что никогда раньше ничего не было и близко так приятно.
— Будет только лучше, куколка, — сказал он, понизив голос, отводя бёдра назад, а затем снова погружаясь глубже.
И затем он сделал это.
Он смотрел мне в глаза, медленно, мягко, практически — осмелюсь это сказать — с любовью толкаясь в меня, медленно и мучительно заводя меня, будто радуясь томному развитию практически болезненного количества удовольствия во мне, прежде чем позволить ему наконец достичь пика.
— Хорошо, детка, хорошо, — проворковал он, а мои всхлипы стали настоящими криками, нужда стала такой сильной, что превратилась в болезненное давление, которому нет конца. — Хочешь кончить для меня? — спросил он, слегка перемещаясь, чтобы его рука проскользнула между нами, прижимаясь к моему набухшему клитору. — Да? — спросил он. Я кивнула, всё моё тело сжалось, когда он толкнул меня в это забвение. — Кончай, Эван, — потребовал он, проникая членом глубже, его палец сделал очередное движение.
Мой крик застрял в горле, первые волны оргазма сокрушили мой организм, начиная с основания спины и взрываясь наружу. Но затем я снова обрела свой голос и смогла сказать только одно.
Его имя.
— Люк, — выкрикнула я на последних волнах, в то время как он погрузился глубоко внутрь меня и прошипел моё имя мне в шею, кончая вместе со мной.
Он оставался внутри, пока мы оба пытались восстановить дыхание, пока моё тело слегка дрожало от последствий, пока наши сердца замедлялись.
— Стоило ждать, — произнёс он, двигаясь вперёд, опуская на меня тяжёлый взгляд, как делал часто, но на этот раз в его глазах не было чего-то страшного или тёмного. Это было что-то другое, что-то, что я не совсем могла определить, но это что-то казалось хорошим, и от этого по моему животу растекалось тепло.
— Да, стоило, — согласилась я, положив руку ему на шею, чтобы притянуть обратно вниз, награждая долгим поцелуем, пока его губы не растянулись в улыбке, заставляя меня отпустить его. — Что? — спросила я, улыбаясь в ответ.
— Вот, что я тебе скажу... спроси меня об этом ещё раз, завтра, ладно? — странно ответил он, отстраняясь от меня, чтобы встать.
— Почему?
— Есть свои причины. Спроси завтра, — снова потребовал он, лениво усмехаясь мне по дороге в ванную.
Заинтригованная, я заставила свои ленивые конечности двигаться и поднялась с кровати, которую мы намочили своими мокрыми после душа телами.
— Держи, Эв, — произнёс Люк, выходя из ванной с мягким полотенцем в руках. — У тебя вода с волос капает, — объяснил он, а я взяла полотенце и начала сушить волосы. — Голодна? — спросил он, доставая новую пару боксеров и натягивая их.
— Не откажусь поесть, — ответила я, пока он надевал джинсы и майку.
— Я снова заскочу в тот ресторанчик вниз по улице, — сказал он, завязывая шнурки. — То рагу, которое мы ели прошлым вечером, было довольно улётным, — добавил он, и я не могла не согласиться. — Нужно поддерживать силы, — продолжал он, приближаясь ко мне и заводя руку мне за спину, чтобы провести пальцем по позвоночнику. — Потому что с этих пор такого будет чертовски много, — он подмигнул мне, указывая жестом на кровать.
— Обещаешь? — с усмешкой спросила я, и он ответил тем же.
— Клянусь, чёрт побери, — подтвердил он, его губы столкнулись с моими на долгое мгновение, прежде чем он пошёл к двери. — Вернусь через двадцать минут.
С этими словами он ушёл, оставляя меня переодеваться в пару лёгких шорт и одну из футболок Люка.
— Ты забыл ключ, ид... — начала я, открывая дверь после нескольких коротких стуков.
Улыбка с моего лица спала, как только дверь открылась.
Потому что стучал не Люк.
И у меня внутри всё болезненно сжалось, что-то во мне кричало, что всё резко развернулось на сто восемьдесят градусов.
Улыбка мужчины была медленно, скользкой, злобной.
— Годами ждал, чтобы передать сообщение твоему старику, — прорычал он, а я попятилась, чтобы найти биту, с которой мы шли домой. — Ну а что будет лучше, чем забрать его идеального, защищённого ангелочка? — спросил он, а моя рука сомкнулась вокруг длинной, твёрдой, холодной ручки биты. Сердце колотилось так сильно, что я даже не могла думать с этим шумом в ушах, настолько, что не находила, что умного сказать или закричать.
Моя рука поднялась, но прежде чем я успела замахнуться, биту вырвали из моих рук, и как раз когда я вспомнила, как закричать, и мой рот открылся и выпустил первые звуки, бита опустилась, и перед глазами у меня осталась лишь темнота.
Глава 12
Люк
Я не врал, когда говорил, что не сделал ничего, чтобы её заслужить.
Вся моя жизнь была гадкой, мрачной и ужасной.
Единственное, к чему я прикасался, это зло, с единственной целью избавиться от него, конечно же, но не существовало достаточно плотных перчаток, чтобы это дерьмо не касалось тебя и не попадало ещё и тебе под кожу.
У меня не было никакого права прикасаться к чему-либо прекрасному, чертовски хорошо зная, что я рискую разрушить это своей грязью.
А Эван, да, она была чертовски прекрасна.
Я не имел никакого права прикасаться к ней хоть пальцем.
Но обратного пути не было с тех пор, как она впервые сказала, что не будет спрашивать о шрамах. Я пытался бороться с этим время от времени; знал, что ей лучше видеть, что я ей не подхожу, чтобы у неё было желание увеличить расстояние между нами.
Но не важно, как я пытался отстраниться, просто невозможно было отрицать связь и то, как загорались её глаза при разговоре со мной, как в них просыпался голод, когда она смотрела на меня.
Я знал, что должен жалеть об этом; я должен был найти способ выпутаться из этой ситуации, ради её блага, но нет, я шёл в маленький круглосуточный магазин, в котором продавалась еда лучше, чем в половине ресторанов Нейвсинк Бэнка, чтобы принести пищу ей, чтобы она могла набраться сил, и мы устроили ещё раунд или три до наступления утра.
Факт заключался в том, что я не так часто трахался. Нежелание раздеваться ограничивало варианты подобного удовлетворения. Но я не был девственником со звёздочками перед глазами. Я уже участвовал в таком. Так что, когда говорю, что знаю, что раньше никогда ничего такого не было, я отвечаю за свои слова.