На последнем километре объект потеряли - дорога, ведущая к озеру, раздваивалась, и определить, по которой поехал Лавров, было невозможно. А пыли на лесной дороге не было.
Один экипаж направился налево, другой - направо. Через несколько минут "правый" экипаж доложил: есть объект. Близко подъезжать не стали - отогнали машины в сторону, на лужайку, закрытую густым ельником. Сквозь оптику двадцатикратного бинокля Танцор внимательно и долго изучал хутор: два дома, хозяйственные постройки, поленницы и банька на самом берегу, у воды. На крыльце дома сидели пожилой дядька и Лавров, о чем-то говорили. Рядом стояла, сложив руки на животе, пожилая женщина, сидела собака, разгуливали куры. И - никаких признаков присутствия Пивовара.
Старик и Лавров курили, собака лениво помахивала хвостом, висело белье на веревке… тихо…
- Ага! - сказал вдруг Шахов. Он лежал в трех метрах от Танцора, разглядывая хутор в десятикратный монокуляр.
- Что? - спросил Танцор.
- А ну-ка дай мне твой "телескоп", - приказал Шахов. Танцор протянул "телескоп". Шахов настроил его под свои глаза и прильнул к окулярам. Через несколько секунд сказал:
- Портвешок такой раньше был - "тридцать третий"… догоняешь?
Танцор сразу все понял.
- Где? - спросил он.
- В гараже, - ответил Шахов и вернул ему "телескоп". Танцор поднес бинокль к глазам, матюг-нулся и начал нетерпеливо вращать барабанчики фокусировки. Наведя бинокль на гараж, он заметил то, что не увидел раньше, - приоткрытую створку ворот, серый запыленный капот и бампер машины… В ярком солнечном луче четко читались две последние цифры номера - "33". Владимирский регион! Таранов - здесь! Более того, он вначале приехал на машине Сивого… Вот он - груз! Всего в сотне метров. Считай - в руках!
Танцор оторвался от бинокля и почти с благодарностью посмотрел на Лидера.
Спустя несколько минут старик и Лавров поднялись с крыльца и двинулись к озеру. За ними устремилась собака, но дед цыкнул на нее, и собака вернулась к дому. Слабо затарахтел мотор, лодка заложила широкий круг и, набирая скорость, пошла к противоположному берегу.
Мнения разделились. Танцор настаивал на том, что в первую очередь надо захватить хутор. Это совсем просто - нет там никого, кроме старухи и собаки. Танцора в первую очередь интересовала "девятка" Сивого. Груз, был уверен он, в машине.
Лидер доказывал, что груз никуда не денется. В первую очередь нужно нейтрализовать Таранова и Лаврова.
Каждый отстаивал свои приоритеты, и, разумеется, прийти к общему знаменателю они не могли.
- Ты что, - сказал Шахов, - еще не понял, насколько опасен твой Пивовар?
- Во-первых, не мой, а твой, - почти весело ответил Танцор. - Во-вторых, гражданин Шахов, я это понял очень хорошо. У меня к Пивовару свой счет есть. И я с него по счету получу. Сполна получу, но сейчас мы займемся тачкой. Все, Игорь Палыч, окончена дискуссия. Парадом нынче командую я.
Чука застрелили из пистолета с глушителем. Пес упал как подкошенный, несколько раз дернул лапами и замер, вытянувшись. Куры равнодушно ходили мимо. А старуха была в доме и вообще ничего не видела… Танцор и Шнобель первыми вошли в гараж. Танцор заглянул в салон - пусто. Открыл багажник - пусто!
Лавров и Таранов обнялись. С одной стороны на них смотрела Светлана, с другой - дядя Саша… Крутил хвостом Гек. Дядя Саша отвернулся и вытер слезу. Он сына вспомнил. Вспомнил, как шестнадцать лет назад они - Олег, Иван, Валька и друг Таранова, которого все преувеличенно-почтительно называли Вячеслав Германович, - играли на этом самом берегу в футбол. Они были молодые, азартные и хмельные… Олега убили в Африке спустя год… А Вячеслава Германовича Мордвинова - меньше года назад здесь, в Петербурге.
…Из тех четверых, что играли в футбол на берегу, осталось двое. И они уже не те, что шестнадцать лет назад. Они не смеются. Они - седые сорокалетние мужики - стоят, упершись лбами, и молчат. Дядя Саша вытер слезу и закурил. Закашлялся, а ветер потащил над водой горький запах "Примы"… И вдруг… вдруг пронзительно завыл Гек. Страшно он завыл, тоскливо, нехорошо. Пес стоял у кромки воды, смотрел на противоположный берег и выл… Они с Чуком были из одного помета.
- Что это, отец, с ним? - спросил Иван.
- Что-то, понимаешь, не ладно, - ответил дядя Саша. - Не со старухой ли худо? С утра, понимаешь, на сердце жаловалась.
- Что с сердцем? - спросил Лавров.
- Болит сердце… мы по врачам-то не ходим. Она поест таблеток - глядишь, и полегчает. С утра вот нынче жаловалась.
А Гек выл… выл и смотрел на хозяина тоскливо и безнадежно.
- Ну, вы тут отдыхайте, - сказал дядя Саша, - а мне ужхочешь-не хочешь придется вернуться обратно.
- Я с вами, дядя Саша, - сказал Лавров.
- Зачем, Валентин? Ты отдыхай.
- Извините, дядя Саша, но я все-таки врач, - Лавров шагнул в лодку.
Танцор решительно вошел в дом. Старуха обернулась.
- Здравствуйте, бабушка, - вежливо произнес Танцор.
- Здравствуйте, - ответила тетя Рая. Ее удивило то, что незнакомец вошел в дом, а Чук никак на это не прореагировал… или он с батькой уплыл? Нет! Точно помню - нет, остался Чук… что же случилось-то?
- Я, бабушка, друга ищу.
- Какого друга?
- Ивана… Таранова Ивана. Мне Валька Лавров сказал, что здесь, мол, Ванька-то, - нагло врал Танцор. Он понимал, что его ложь примитивна и очевидна, но действовал по принципу: а вдруг проскочит? Вдруг поведется бабка деревенская? - Как он - Иван-то? Где сам?