Мещанинов пожал плечами:
— Перигей — ближайшая к Земле точка орбиты Луны, — пошутил невесело.
— Вот-вот! Или искусственного спутника Земли. Обратите внимание на графу «Адреса сторон». У этого «Перигея» адреса нет. Мы проверили авизо — московская посредническая фирма и впрямь перевела на счет в «Техэкспорте» гарантийную сумму и получила первые сто тонн металла.
— Так в чем же криминал, Леонид Григорьевич? — не понял Мещанинов.
— Да никакого криминала, потому что нет договаривающихся сторон! Кожухов застрелился, фирма самоликвидировалась. Так сказать, искусственный спутник Земли сошел с орбиты и улетел в открытый космос. Спрашиваю у главного экономиста Вершкова. «Да, — говорит, — помню, было. А что? Что-то не так? Они перечислили, мы им на эту сумму поставили металл». А сколько и по какой цене вывезли фактически — поди, проверь!
— Да, спутник в открытом космосе не поймаешь, — нахмурился Мещанинов. — Сочувствую.
— Ошибаетесь. Мы его уже ухватили за хвост. Не стану вас нагружать информацией, к тому же на данном этапе огласка нежелательна для следствия.
Офис «Перигея» сотрудники ГУЭП из бригады Кормухина— Родимича отыскали в Москве, в одном из номеров гостиницы «Заря». Посреди вскрытого в присутствии администрации номера, оплаченного на месяц вперед, стоял картонный ящик с десятью бутылками из-под шампанского, и больше там не было ничего. Номер был арендован по-мастерски сработанным подложным документам, но ушлые сыщики к таким зигзагам давно привыкли и ничего другого, собственно, не ожидали.
С помощью работников гостиничного коммутатора были установлены абоненты «Перигея», в числе которых был «Краснодольскцветмет» (служебный и домашний телефон Кожухова), Клайпедский порт, минский отель «Беларусь». Трижды звонили в Мытищи — по номеру, абонированному АТП 1241, и это обстоятельство оказалось в ходе следствия переломным.
В автотранспортной колонне оказалось шесть «КамАЗов», и экспертам-трассологам не составило большого труда определить тот, номер которого недавно снимали; не удосужились преступники позаботиться и о замене покрышек.
Водитель АТП 1241 Шваченко поначалу утверждал, что незнаком с человеком, уплатившим ему три тысячи долларов за предоставление автомобиля «в аренду» сроком на три дня.
— Не валяй дурака, Шваченко, — поморщился усталый опер из областного УУР. — Времени нет, к тому же вопрос о твоем соучастии остается открытым. Либо ты сам себя вытащишь, либо сам себя закопаешь. Три тысячи баксов — меньше, чем стоит твоя свобода, но значительно больше, чем стрит автомобиль «КамАЗ-4310». Вряд ли ты дал его незнакомому человеку — он мог бы загнать его хотя бы за три с половиной и остаться в «наваре». Будем запираться или признаваться?
Через час принтер размножил ориентировку на Ботова Юрия Валентиновича, 1968 года рождения, ранее судимого за убийство. В квартире, куда приводил Шваченко Ботов, и где за бутылкой водки состоялась их сделка, проживали ничего не подозревавшие о ее использовании люди, на момент встречи Ботова с водителем находившиеся в отпуске в Болгарии.
…На следующий день в палату для послеоперационных больных одной из клиник Минска вошел следователь Родимич.
— Как дела, Леня? — обратился он к бледному, исхудавшему Шалову, закованному в гипсовый корсет.
Голова Шалова не поворачивалась, исполненные тоски глаза глядели в белый потолок.
— Хорошо, — пошевелил он потрескавшимися губами.
— Врач сказал, есть надежда. Ты молодой, сильный, многое будет зависеть от тебя.
— Мне все равно, — после паузы ответил Шалов безразличным тоном.
Разговор на отвлеченные темы был неуместен.
— Ты говорил, что мог бы опознать водителя того «КамАЗа» и его подельника?
— Не знаю… теперь… не уверен…
В палату бесшумно вошли врач и медсестра, приглашенные Родимичем в качестве понятых.
— Посмотри вот на эту фотографию, Леня. Внимательно посмотри: это один из них?
Шалов задержал взгляд на фотографии человека с лицом бывалого рецидивиста, взятой Родимичем из архива.
— Нет. Это не он.
— А вот этот?
На второй фотографии бы запечатлен сотрудник УГРО в кабине «КамАЗа».
— Нет.
Третьим был Ботов. Фото его прислали факсом из архива ГУИНа.
— Он, — сказал Шалов. — Он! — Бледное лицо его зарумянилось, жилка на шее запульсировала чаще. — Он Витьку Гуляева бензином поливал! Я его…
Закончить Шалов не смог — нервно сглотнул слюну и закрыл глаза.
Вечером того же дня в Краснодольской прокуратуре была получена копия протокола опознания. Кормухин распорядился объявить Ботова во всероссийский розыск.
Резкий рывок шнура — движок чихнул, пыхнул сизоватым дымком и забился, рассыпался по прибрежным камням мелкой дробью. Моторка присела на корму, гордо задрала нос, заложив вираж, пошла вниз по течению. За Скальными воротами река расширялась, плавным кругом очерчивала мшистые, расцвеченные ягодником берега. Невелик проброс — триста метров, а совсем другой пейзаж: и лес гуще, и к сосне примешались ель с кедром, а по окраинам — кривые, неказистые березки в рост человека, под ними грибы — с середины русла видать.