— Конечно, ваша светлость, — Муравьев склонил голову, и мы направились в сторону здания администрации.
Рымову ничего не оставалось делать, кроме как идти за нами, потому что своего приказа я не отменял, гвардейцы в любой момент были готовы открыть огонь. Ничего, этому хлыщу будет полезно немного понервничать, а то он слишком много на себя берет, боюсь, не унесет.
Несколько минут спустя. Администрация, зал совета.
— Итак, теперь говори, зачем прилетел, граф, — я уставился на Рымова недовольным взглядом, — Белозерск слишком маленький город для того, чтобы император о нем знал, а даже если и знает, опасными нас назвать сложно.
— Его императорское величество считает иначе, — Рымов начал разговор со мной через губу, и тут у меня терпение окончательно лопнуло.
Я и так еще не успел успокоится после боя, а тут еще и этот идиот приперся, как будто мне тут местных не хватает. Огонь запылал вокруг моей фигуры, и я с большим трудом удержался от того, чтобы не ударить по нему.
— Послушай меня внимательно, граф, у меня был очень тяжелый день, — я говорил медленно, чтобы до него точно дошел смысл сказанного, — местный настоятель малость повредился головой и решил, что может превратить весь город в своих слуг. Я чуть не умер, потом все же прибил этого старого ублюдка, а сейчас вместо того, чтобы отдыхать, я вынужден слушать тебя, дебила, — я покачал головой, — так что коротко и по делу говори, у меня нет времени слушать твои высокопарные бредни о том, что и как считают в столице.
— Княжич, ты понимаешь, что только что наговорил на ссылку? — граф уставился на меня удивленным взглядом, — а учитывая, что ты сам признался в убийстве церковника, мне самому ничего не придется делать, всё это сделают инквизиторы.
— Господин Муравьев, объясните ему, в чем дело, а я пока немного отдохну, — я кивнул мэру и, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза, пока тот начал монотонно говорить, зачитывая те самые бумаги, что я ему вручил. Пусть граф послушает, думаю, ему будет полезно.
Двадцать минут спустя.
— Что вы хотите за эти бумаги? — когда Муравьев закончил читать, Рымов был уже другим человеком.
Исчезла вся спесь, и наружу вылезло его настоящее лицо, лицо хищника. Хм, выходит, он все это время тут меня за нос водил, показывая себя идиотом, а на самом деле все не так. Что ж, будем иметь в виду.
— А что ты можешь предложить, граф? — я усмехнулся. — Сам понимаешь, это доказательства того, что церковь не такая уж и святая. Если грамотно все это преподнести населению, то через несколько дней в Белозерске не будет больше верующих. Я перетяну их всех на свою сторону, и никогда больше храмовники не смогут зайти в мой город.
— Слишком мелкая цель, — Рымов покачал головой. — Если эти бумаги окажутся в руках его светлости, он сможет преподнести императору их в качестве подарка, а уж государь точно не станет молчать. Вы же знаете, княжич, что церковники слишком много власти набрали, они уже покушаются на светскую власть, а эти бумаги — возможность врезать им хорошенько. Конечно, это не свалит такой колосс, как церковь, но ослабит, что уже хорошо.
— Меня пока не волнует большая политика, — я покачал головой. — Еще раз спрашиваю, что ты можешь предложить нам за эти бумаги?
— Мне нужно время, чтобы поговорить с князем, я дам ответ минут через двадцать, — граф глянул на мэра. — Я могу воспользоваться вашим кабинетом, чтобы позвонить?
— Конечно, — Муравьев склонил голову. — Я проведу, это рядом.
Рымов кивнул и покинул стол, когда они с мэром вышли из комнаты, ко мне подошел Михаил.
— Господин, вы уверены, что хотите играть в эту опасную игру? — Розен покачал головой. — Род Долгоруковых сидит рядом с троном уже почти сто лет, у них огромная власть, мне кажется, это не лучший вариант для ссоры.
— А разве мы ссоримся? — я усмехнулся. — Как видишь, граф уже готов с нами дружить, не переживай, барон, я выбью из этого хлыща всё и даже больше, в конце концов Белозерск нуждается в деньгах, разве нет?
— Нуждается, — Розен кивнул и, тяжело вздохнув, отошел от стола, видимо, понял, что переубедить меня не получится.
Правильно понял, кстати, потому что я точно не собираюсь тратить десятки лет на то, чтобы добиться результата. Я продам эту папочку максимально дорого, и все эти деньги пойдут на усиление моего рода. Старейшины хотели, чтобы я сидел тихо и никуда не лез? Что ж, старые ублюдки получат совсем другое, или я не Каратель Арес!