Руки сами потянулись к полкам с бельём. И мне было безумно стыдно за то, что я собираюсь сделать но больше вариантов не было. Нашла упаковку с новыми, ещё в целлофане, тёмными боксерами. Рядом лежала стопка термобелья. Серое, плотное, явно ношенное, но чистое. Я взяла один комплект, штаны и лонгслив. Материал был тонким, но на ощупь тёплым.
Померила мысленно и поняла, что оно будет велико, но на мне и его халат болтался. Это было лучше, чем ничего. Лучше, чем шёлк и стринги в конце концов.
Внизу в коробке я нашла носки. Грубые, шерстяные, несколько пар. Взяла самые толстые.
Стыд сжигал лицо, когда я сбрасывала халат и натягивала его боксеры и термобельё. Штаны пришлось подворачивать в несколько раз, лонгслив свисал до середины бедер. Надела две пары носок хоть и понимала, что они промокнут от снега очень быстро, но вариантов не было. Совсем.
Осталось самое сложное. Как спуститься?
Взгляд упал на кровать. На простыню. Грубый, плотный лён. Я подошла, сдернула её одним резким движением. Ткань тяжело опала на пол. У меня не было ножа. Но были зубы.
Вцепилась в край материи, закусила и рванула головой в сторону. Раздался неприятный, сухой звук рвущейся ткани. Ниточка за ниточкой. Простыня поддалась, образовав надрыв. Повторила. Руки тряслись, слюна смешивалась с горьким привкусом, но я не останавливалась. Рвала, пока не получила три длинных, неровных полосы.
Пальцы плохо слушались, узлы выходили кривыми, ненадёжными. Я тянула изо всех сил, проверяя на разрыв. Казалось, порвутся от одного взгляда. Но выбора не было.
Один конец привязала к массивной ножке кровати, намертво, несколькими узлами. Другой выбросила в окно. Полоса ткани бесшумно скользнула вниз, скрываясь в сумерках. До земли не доставала, метра полтора оставалось. Но это было что-то.
Последний взгляд на комнату. На комод. На развороченную постель. Здесь меня сломали. Здесь я оставляла часть себя. Навсегда. Но всю себя я тут не оставлю.
Переплела косу наспех, конец завязала обрывком простыни, чтобы не мешала.
Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Солнце уже почти коснулось верхушек сосен, бросая длинные, искажённые тени. Время кончилось.
Я забралась на подоконник, легла животом на холодный пластик, развернулась лицом к комнате. Ноги нащупали стену снаружи. Ледяной ветер продул термобельё насквозь.
Прощай, клетка.
Оттолкнулась.
Ткань впилась в ладони, загорелась огнём трения. Я скользила вниз, прижимаясь ногами к бревенчатой стене, сжимая простыню в безумной хватке. Веревка дергалась, вытягивалась, узлы скрипели, но держали. Воздух свистел в ушах. Внизу быстро приближался снег — не мягкий, а подмерзший, неровный.
Но хлопок окна сверху испугал меня и я разжала пальцы.
Упала сжав зубы чтобы не закричать. Холод обжег кожу, выбил воздух из лёгких. Я лежала, прижавшись к стене, слушая стук собственного сердца. Ни звука из дома. Ни движения.
Встала, отряхиваясь. Ноги дрожали, но держали. Я огляделась. Поляна перед домом, его тёмно-зелёный джип, следы шин. И лес. Сплошная, тёмная стена в двадцати метрах.
Бежать.
Я рванула что есть сил, не оглядываясь. Снег хрустел под ногами, цеплялся за подвороты штанов. Холодный воздух резал лёгкие, как лезвия. Я бежала, спотыкаясь о кочки, проваливаясь в невидимые ямы под снегом. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за волосы.
Лес принимал меня в свои объятия. Холодные, безжалостные, безмолвные. С каждым шагом дом Тимофея растворялся в сумерках, превращаясь в тёмный силуэт, а потом и вовсе исчезая за стволами сосен.
Я бежала. Не зная куда. Не зная зачем. Только прочь. От него. От его рук. От его голоса. От вкуса, что всё ещё стоял во рту.
Сзади, откуда я бежала, в тишине чётко и ясно раздался звук хлопнувшей двери.
И я рванула дальше. Темнота сгущалась быстро. Синие тени стали чёрными. Между деревьями уже ничего не было видно, кроме силуэтов и проблесков снега под редким светом звёзд, пробивающихся сквозь облака.
Я остановилась, упершись руками в колени, давясь ледяным воздухом. Дрожь стала такой сильной, что зубы выбивали дробь. Руки и ноги потеряли чувствительность. Бельё промокло от снега и теперь смертельно холодило тело.
ГЛАВА 9 Страх
Я стояла, прислонившись к дереву, и мир сузился до простых, животных ощущений.
Изо рта вырывался клубящийся пар, короткими, прерывистыми порывами. Я понятия не имела куда бегу и сколько еще так смогу. Но чувствовала как на улице становится все холоднее. Боль в мышцах ног, в коленях. Губы потрескались и противно пощипывали.