Он вынес ее на улицу. Резкий, чистый холод обжег легкие, прояснил мысли, затуманенные жаром и ее тихим признанием. Подошвы босых ног шипели на снегу, но он даже не поморщился. И замер.
На его территории, посреди заснеженной поляны перед домом, стоял чужой, агрессивного вида синий джип, колеса тонули в сугробе. Облокотившись на капот, курил мужчина. Высокий, поджарый. Куртка расстегнута, несмотря на мороз. Короткие, слегка вьющиеся темные волосы, острые скулы, усмешка на губах, не достигающая холодных, желтых глаз. Кинг.
— Привет, Тим, — голос у него был глуховатый, сиплый от мороза и, возможно, чего-то еще. — А я-то думал, ты меня игноришь просто так. Ан нет. Ты с девочкой в берлогу забился и всласть трахаешься, пока мы, грешные, по лесам упахиваемся как черти.
Тим почувствовал, как тело на его плече напряглось до дрожи. Он не поставил Соню на ноги. Прижал ее к себе еще крепче, одной рукой удерживая талию, другой — как щитом, прикрывая ее укутанную в влажную простыню попку от взгляда пришельца.
— Кинг, тебя не звали, — произнес Борзов ровно, но в голосе зазвучала сталь. — Ты прекрасно знаешь, я сейчас прикреплен к арбитру. Отчет ждешь? Получишь. Не здесь.
— Бля, ну я вижу, как ты прикреплен к арбитру, — Кинг усмехнулся, выдохнув струйку дыма в морозный воздух. Сделал театральную паузу, его глаза, как сканеры, медленно прошлись по контуру закутанной фигуры на плече у Тима, остановившись на полоске голой, влажной щиколотки. — Телку сочную в бане натягиваешь. Ублюдок. Хоть бы пригласил на вкусный перекус. И в баньку с девочкой. — Он бросил окурок в снег, где тот с шипением угас. — Поделишься красоткой? А то смотрю, она у тебя вся из себя дрожит. Небось, замерзла, бедняжка. Я бы отогрел.
Слова повисли в воздухе, острые и грязные, как осколки стекла. И тело на его плече содрогнулось. Не просто вздрогнуло. Задрожало. Мелкой, частой, абсолютно неконтролируемой дрожью настоящего, первобытного ужаса. Он почувствовал это каждой клеткой, которой касалась ее кожа через простыню. Ее пальцы вцепились в складки ткани на его спине.
Тимофей не двигался. Но что-то в нем щелкнуло. Сдвинулось. Ярость, всегда закипевшая где-то у поверхности, вдруг остыла, превратившись в нечто гораздо более опасное. В абсолютный, леденящий холод.
Он медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на Кинга. Не сверху вниз. Они были почти одного роста. Он посмотрел сквозь него. Взгляд, обычно скрывающий зверя, теперь и был этим зверем. В нем не было золотых искр. Была пустота. Черная, бездонная пустота ледяной пропасти.
— Кинг, — произнес Тим тихо, почти ласково. Но от этого тихого слова у самого Кинга дрогнула усмешка на губах. — Ты сейчас сядешь в свою консервную банку. И уедешь. По той дороге, по которой приехал. Если я увижу тебя на этой поляне через пять минут, я оторву тебе голову и насажу ее на антенну твоего джипа. Понял?
В воздухе запахло снегом, хвоей и чем-то металлическим. Предчувствием крови. Кинг замер. Его легкомысленная наглость испарилась, лицо стало маской, желтые глаза сузились, оценивая не шансы в драке — он знал, они неравны, если Тим по-настоящему взбесится.
— Не кипятись. Я по делу приехал, а не на человечку твою слюни пускать.
Он почесал затылок нервно и посмотрел на темноту в лесу.
— По какому? Давай быстрее уже.
Тим неосознанно прошелся рукой по спине Сони, согревая.
— Командир умирает. Меня отправили за тобой. Время выбора на его место пришло.
Тимофей знал, что Степан болел и болел сильно. Но и не думал, что тот умрет… Это было неожиданно.
— Когда нужно явиться?
Кинг Выдохнул и серьёзно посмотрел в глаза своему коллеге.
— Сейчас.
От автора: мои дорогие девочки спасибо вам за то, что комментируйте эту книгу мне безумно приятно читать каждый ваш комментарий, огромное спасибо вам за звёздочки и поддержку этой книги! Вы самые лучшие) Сегодня глава получилась большая потому что завтра у этой истории выходной)
ГЛАВА 11 Поцелуй
Он молча внес меня в дом, и лишь гулко захлопнувшаяся дверь нарушила оглушающую тишину, что повисла после его слов. Он поставил меня на пол и прошел мимо, тяжело ступая по лестнице наверх. В спальню.
Я осталась стоять посреди просторной, погруженной в полумрак гостиной. Тело помнило каждое его прикосновение в бане. Грубое, но лишенное той яростной жестокости, что была утром.
Пар обжигал, но его ладонь, прикрывавшая мне лицо, была как неожиданная и нелогичная забота. Чтобы не обожгло глаза? Я отчаянно не понимала почему его это волновало, ему же выгоднее если я не смогу сбежать… Он вытирал меня жесткой простыней, но не тыкал и не делал больнее. И его реакция на мою просьбу была странной, не в плане того, что я ввела его в шок своим признанием о невинности, а именно согласие быть нежным. Он пообещал и я хотела ему верить. Это все равно будет. Но пусть хотя бы станет меньшим насилием…