Он не думал. Действовал на инстинкте, на том же животном позыве, что заставлял его защищать своё. Он протянул руку, обхватил её за шею. Не грубо, а властно, и притянул к себе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он почувствовал её прерывистое, испуганное дыхание на своих губах.
— Слушай меня, — проговорил тихо, и его голос был низким, рокочущим, — Ты теперь не одна. Поняла? Все твои проблемы… теперь мои проблемы. Его кольцо, его угрозы, твой отец… Всё. Моё. Позволь мне стать тебе опорой. Дай возможность позаботится о тебе.
Он накрыл её губы своими. Это было как волна, что накрывает с головой и уносит дальше от берега. Этот поцелуй был обещанием.
Признанием какой-то новой, чудовищной реальности. Его губы были тёплыми, твёрдыми. Он чувствовал, как она замирает, как всё её тело напрягается, а затем, с невероятным, постыдным облегчением, она на долю секунды отвечает, её губы слабо шевельнулись под его напором, прежде чем она отпрянула.
Соня отстранилась, вся заливаясь краской. Смущение, гнев, растерянность. Всё смешалось на её лице.
— Мне… мне не нужен защитник, — выпалила она, отворачиваясь к окну. Голос дрожал, но в нём зазвучали нотки привычного, отчаянного своеволия. — Я сама справлюсь. Всегда справлялась.
Тимофей усмехнулся. Коротко, беззвучно. Завёл машину и снова тронулся в путь.
— Да, видел, как ты справляешься. Ты боец Соня. Пусть в сугробе, с волком, с побегом через окно. Очень впечатляюще, солнышко.
Она надула щёки, скрестила руки на груди.
— Это моя жизнь. Я сама ей хозяйка.
— Конечно, хозяйка, — пробурчал он, но его мысли уже унеслись вперёд.
Кольцо. Не снимается. Неужели старый артефакт. Или какая-то хрень посерьёзнее? Агастус должен знать. Он копается в старых архивах.
Его взгляд скользнул по её руке, сжатой в кулак на колене. Бриллиант холодно подмигнул.И этот жених…
— Соня, — спросил он ровно, стараясь вытравить из голоса нарастающую ярость. — Как зовут твоего того уёбка? Того, который свои рудименты к тебе катит и эту безделушку подарил.
Она вздрогнула, медленно повернулась к нему. Её глаза в темноте казались огромными. — Виктор, — прошептала она.
— А фамилия у Виктора есть, или он сирота без рода и племени? — спросил Тимофей спокойно, хотя внутри уже закипала чёрная, маслянистая злоба.
— Фьёрд, — сказала Соня тихо. — Виктор Фьёрд.
Фьёрд.Тимофей сжал руль так, что кожа на костяшках побелела.Только бы не северные. Нужно спросить у пацанов. И в самом крайнем случае придется связаться с Бьёрном.
Тим был знаком с ним лично и положа руку на сердце честно бы ответил, что с наследником белых медведей он связыватся не хотел. Тим видел в жизни много. Но одного взгляда на это чудовище ему хватило, чтобы уехать с его земли. Но если будет необходимость он из него попытается достать информацию. Но для этого… Ему нужен статус командира.
Как бы тим не хотел избежать этого. Ему придется занять пост командира карателей. Ради благополучия сони и её безопасности он готов это сделать.
Он больше не говорил, пока они не подъехали к его дому. Городская квартира в неприметном, но хорошо охраняемом доме на окраине. Бетонный монолит с зеркальными окнами.
Он провёл её через подземный паркинг, в лифт, на шестнадцатый этаж. Дверь открылась отпечатком пальца. Квартира встретила их тишиной, прохладой и запахом… ничем. Чистотой, нейтральностью. Никаких следов жизни, кроме огромного кожаного дивана, стола с мощным компьютером и стеллажей, забитых книгами. Он давно тут не жил.
Воспоминания о том как они в студенческие годы с Агастусом устраивали тут попойки и просто тусовались… Они душили его и он уехал закрыв квартиру на долгие годы. И открыл её только утром. Впустил теневой клининг и привез продукты и немного своих вещей.
Соня замерла на пороге, озираясь. Смущение вернулось к ней, сменив шок. Она стояла в его пространстве, в логове зверя, и чувствовала себя незваной, чужой.
Тимофей сбросил куртку, прошёл вглубь.
— Располагайся.
— У меня… совсем нет вещей. Ничего.
Он обернулся, и вдруг, глядя на её смущённое, потерянное лицо, на эту абсурдность всей ситуации, в нём проснулось что-то похожее на чёрный, исковерканный юмор. Уголки его губ дрогнули.