Единственное, что меня безумно смущало… Это то, что он каждый раз кончал на меня и втирал в кожу. В живот, в бёдра, в грудь. Медленно, почти нежно, но с каким-то первобытным удовлетворением в глазах. Я спросила его об этом, и его ответ меня просто шокировал.
— Ты пахнешь мной. Я заявляю на тебя права.
Но я никуда не выходила и не понимала, зачем ему это. Кому нужно чувствовать его запах на мне, если я заперта в четырёх стенах? Но спорить не стала. В конце концов, мне... нравилось. Даже самой себе было стыдно признатся в этой слабости.
Сейчас была глубокая ночь, мы лежали на диване в гостиной и смотрели фильм. Я была в одной его футболке на голое тело.
— Тим, ты завтра сможешь меня свозить к маминой квартире?
Я спросила аккуратно, стараясь следить за его реакцией. Он напрягся. Едва заметно, но я уже научилась чувствовать его.
— Зачем? Пока небезопасно выходить.
— Безопаснее навряд ли будет, — тихо возразила я. — Потому что с каждым днём терпение отца и Виктора будет всё более шатким. Мне нужно попасть в мамину квартиру.
— Там может быть твой отец солнце.
— Отец о ней не знает. Мама незадолго до смерти просила меня забрать там вещи. Просила забрать меня после того, как мне исполнится двадцать.
Тимофей нахмурился, приподнялся на локте, глядя на меня сверху вниз.
— Твой отец точно не знает об этой квартире?
Я отрицательно покачала головой.
— Мама строго-настрого запретила его подпускать к этой квартире. Отец постоянно приставлял ко мне охрану, и я туда просто никак не могла попасть, чтобы не засветить её. А теперь мы можем.
Он задумался, провёл ладонью по волосам, и я видела, как в голове у него прокручиваются варианты, риски, планы.
— Тогда нам лучше ехать сейчас, — наконец произнёс он.
— Прямо сейчас?
Я не верила в то, что он говорил. Борзов кивнул, встал с дивана. Он был в одних спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах. Если так посудить, на нас двоих был один комплект одежды. Я про себя хихикнула и встала тоже, пошла в комнату, где лежала моя кофта и джинсы.
Переодевшись, мы спустились на паркинг. Тимофей дал мне свою тёплую толстовку с капюшоном, которую я натянула по самый нос, а потом мы пошли к его машине. Борзов принюхивался, не оглядываясь, открыл дверь. Мы залезли и поехали.
Я настроила в его навигаторе направление. Квартира матери находилась на самой окраине города. Я догадывалась, почему она взяла её там. Отец бы никогда в своей жизни не подумал, что моя мать, на счету которой лежали огромные деньги, к которым у него не было доступа до момента, пока я не выйду замуж, купит какую-то развалюху на краю города.
Заезжая в районы, которые мало были похожи на приличные, даже сейчас, глубокой ночью, я видела пьяных мужчин, женщин, которые околачивались тут. Мне стало неловко, страшно, и я инстинктивно съёжилась в кресле.
Мы подъехали к более-менее прилично выглядевшей пятиэтажке. Тимофей вышел, я подхватила сумку, вытащила из неё комплект ключей, положила в карман. Мы зашли в подъезд. Тёмный, пахнущий сыростью и чем-то затхлым. Квартира была на третьем этаже. Неприметная потёртая дверь.
Внутри было ужасно пыльно. Было такое ощущение, что тут не убирались вечность. Хотя, так оно и было. Квартира выглядела так, словно когда-то здесь жила какая-то бабушка. Вся мебель старая, какие-то коврики лежали на полу, выцветшие обои отслаивались местами от стен.
— И что тебе отсюда нужно забрать? — спросил Тимофей, оглядываясь.
Я помнила, как мама говорила мне, что она оставила для меня одну вещь. И как её забрать. Я пошла на кухню и встала напротив газовой плиты.
— Она здесь, — тихо сказала я и кивнула на газовую плиту.
Тимофей подошёл и, нахмурившись, присел, взявшись за ручку. Я тут же схватила его за запястье и качнула головой.
— Не так.
Тимофей принюхался, наклонился ниже, поднёс нос прямо к стеклу духовки, и его глаза расширились.
— Только не говори мне, что если ты наберёшь код неправильно, здесь всё ебанёт?
Я сглотнула и медленно кивнула. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
— Мама... мама любила перестраховываться.
— Соня, послушай, — Тимофей выпрямился, глядя на меня серьёзно. — Может, не стоит? Если твоя мать сделалаэто, значит, она очень не хотела, чтобы кто-то случайно добрался до содержимого. Давай я вызову специалиста, который...
— Нет, — я качаю головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. — Специалистов вызывать нельзя. Любой след может привести отца сюда. Я... я помню. Мама говорила мне. Я справлюсь.