Никогда.
— Прекрати, — бормочу я, пихая его в плечо, но губы предательски дрожат от сдерживаемой улыбки.
— Хинкалик, — повторяет он, вытирая выступившие слёзы. — Боже, это гениально. Твоя мать была удивительной женщиной.
— Была, — эхом откликается внутри, и смех мгновенно застревает в горле.
Я подхожу к картине, аккуратно снимаю её со стены. Осматриваю раму, переворачиваю. Сзади ничего нет, только потёртый картон и пыльная ткань.
— Скорее всего, она за задником, — говорит Тимофей, подходя ближе. — Картина же вышита крестиком. Смотри, тут должна быть застёжка или...
Он находит маленькие металлические зажимы по краям, отгибает их, и задник отходит. За ним, приклеенная к обратной стороне вышивки, лежит маленькая пластиковая карточка и сложенная бумажка.
Я беру бумажку дрожащими пальцами и разворачиваю. Маминым почерком написано лишь:
Воспользуйся этим, моя маленькая звёздочка. Мама очень сильно любит тебя .
В глазах печёт. Сильно. Так сильно, что я зажмуриваюсь, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно прорываются, горячие и солёные, стекая по щекам. Я прижимаю бумажку к груди, и внутри что-то болезненно сжимается, выворачивается наизнанку.
Мама оставила мне не просто вещи. Она оставила мневозможность.
ГЛАВА 26 Привыкай
Пока Тима не было дома, я перебирала документы, которые оставила мне мама, и была в ужасе от увиденного. Разочарование накатывало волной от осознание какой мерзкий червяк мой отец.
Помимо документов, указывающих, что я наследница всего имущества. Квартир, счетов, акций компаний, о которых я даже не подозревала, были ещё и документы по махинациям отца.
Договоры с поддельными подписями. Выписки о переводах денег на офшорные счета. Протоколы сделок, в которых фигурировали имена оборотней, пропавших без вести и посаженных на пожизненное. Скупка оружия.
Если их обнародовать, то его посадят, и никто не сможет вытащить. А там он долго не проживёт. Это сто процентов. Слишком много дел он наворотил. Слишком много врагов нажил.
Какой же он ублюдок.
И как только мама с ним жила?
Мне было тяжело открыть дневник. Я сидела с ним в руках минут десять, гладила потёртую кожаную обложку, вдыхала запах старой бумаги, и руки дрожали. После первой страницы я закрыла его.
Не смогла.
Она завела дневник, когда я родилась, и писала там о своих переживаниях. О тех, которых она не показывала никогда. О том, как боялась отца. О том, как любила меня.
Читать это было невыносимо больно.
А ещё там был паспорт. На меня. Но с чужим именем и фамилией.
Я смотрела на фотографию. Моё лицо, мои глаза, но имя совершенно другое.Александра Светлова.
Я даже не представляю, как маме удалось сделать мне паспорт. Поддельные документы это огромный срок. Годы тюрьмы, если поймают. Она рисковала всем ради меня.
Мама умерла четыре года назад. Везла бабушку в больницу и не справилась с управлением на ремонтном участке дороги ночью. Не увидела ограничения скорости и вылетела с трассы. Именно так я потеряла самых дорогих для меня людей. Обеих. Сразу.
Но паспорт... Когда она умерла, мне было шестнадцать. Прошло четыре года, а паспорт датирован моим восемнадцатилетием. На секунду. На маленькую, безумную секунду мне хотелось поверить, что мама жива. Что она где-то там, ждёт меня. Но этого не могло быть. Она бы никогда меня не оставила с таким ублюдком, как мой отец. Никогда.
Значит, она сделала это заранее. За до своей смерти уже готовила мне запасной выход.
Этот паспорт давал мне возможность сесть на самолёт и улететь так далеко, что ни отец, ни Виктор,никтоне найдёт меня.
Тимофей...
В душе поднимался протест против того, чтобы уехать и оставить его. За это время в моей душе всё-таки вспыхнули чувства к нему. Это была, возможно, ещё не любовь, но что-то очень близкое к ней. Что-то тёплое, пугающее, захватывающее. Что-то, от чего хотелось остаться. Быть рядом. Просыпаться под его руками и засыпать, слушая его дыхание.
И это всё осложняло. Если бы я только не привязалась к нему, я была бы свободна. Могла бы уехать не оглядываясь. Я уверена, что если мне удастся снять и продать кольцо на моем пальце, то до конца жизни моего отца мне денег будет достаточно, а потом я могу вернутся и забрать наследство. Но теперь все не так просто...