И в этом взгляде не было прежней хищной жадности, была тихая, непоколебимая уверенность собственника. В его глазах и сердце словно не было сомнений и страхов которые накрывали меня с головой.
Он наклонился и поцеловал. Нежно. Без спешки. Вкус воды и его губ смешался, и я ответила, обвивая его шею мокрыми руками. Его руки обхватили мои бёдра, приподняли, и я инстинктивно обвила его талию ногами, чувствуя, как его член упиралается в меня. Но он не торопился. Целовал, ласкал спину, крепко держал, будто боялся, что я соскользну, растворюсь, исчезну в мыльной пене и горячем паре. Как бы сильно он не был возбужден от нашей близости, он никогда не переходил черту.
Мы стояли так, пока воздуха стало не хватать от жарких поцелуев. Он выключил воду, завернул меня в большое, грубое полотенце и принялся вытирать сам, с той же неторопливой тщательностью.
Я позволяла, завороженная этой новой, домашней нежностью. Он вытер меня, потом себя, и мы вышли в спальню, где пахло нами, холодом за окном и чем-то неуловимо спокойным. Почти безопасным. Почти нормальным. И это почти портило все.
Больше всего на свете я хотела быть простой девушкой из самой простой семьи. Без денег и связей но с любовью. Возможно, мы бы встретились при других обстоятельствах и все сложилось бы совсем по другому… Без боли.
Я хотела, что бы каждое наше утро начиналось как сегодня. С его поцелуя в шею. Я проснулась от того, что его губы блуждали по коже у ключицы, а рука лежала на моём животе, тяжёлая и тёплая. Он не требовал, не торопил. Эта сонная нежность была подобна наркотику. Нежное притяжение. Привычка засевшая в моем сердце.
Завтрак мы готовили вместе. Я жарила яичницу, а он нарезал хлеб, но он то и дело шлепал меня по попе и обнимал за талию. Украдкой целовал в висок, когда я перекладывала еду на тарелке, а я, смеясь, отталкивала его плечом. В эти моменты мир сужался до размеров кухни, до запаха кофе и его смеха, низкого, грудного, настоящего.
И именно тогда, среди этой хрупкой идиллии, во мне что-то щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно.
Я поняла, что больше не хотела бежать. Не хотела искать выходы в одиночку. Я хотела, чтобы моим первым мужчиной был он. Только он. Со всей его жестокостью, яростью, нежностью и этой странной, исковерканной честностью. Хотела принадлежать ему не потому, что была сломлена, а потому, что выбрала это сама. Сейчас я действительно сделала выбор душой.
Он собрался уходить после завтрака. Надел куртку, поправил рукава, и я стояла в дверном проёме, чувствуя, как сердце пархало искуганной бабочкой в груди. Он повернулся, собираясь что-то сказать, но я опередила.
— Тим.
Он замолчал, поднял брови.
Я сделала шаг вперёд, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. Быстро, стеснительно. Потом отступила, сжав руки за спиной, и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я хочу, чтобы ты был моим первым. По-настоящему. Сегодня.
Тишина повисла густая, почти осязаемая. Борзов не двигался, только глаза потемнели, золото в них стало глубже, интенсивнее. Что-то хищное мелькнуло в их глубине, но тут же растворилось в тёплой, почти благоговейной серьёзности. Он медленно выдохнул и замолчал. Ожидание ответа натянуло мои нервы до хруста.
— Ты уверена?
Голос был низким, хриплым, но в нём не было сомнения, только проверка. Последний шанс передумать.
— Да, — сказала твёрдо, хотя пальцы дрожали. — Абсолютно.
Он шагнул ко мне, обхватил за талию и прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. Его губы коснулись моего виска, потом уха.
— Тогда готовься, солнышко, — прошептал, и в его голосе зазвучала тёмная, обещающая нота. — Сегодня ночью ты не заснёшь.
От этих слов по спине пробежали мурашки, смешанные со стыдом и диким, непозволительным возбуждением. Стыд жёг в груди, как живой огонь и я упёрлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть.
— Всё, иди уже! — выдавила, стараясь звучать строго, но голос предательски дрожал.
Он рассмеялся, открыто, беззлобно, и позволил мне вытолкнуть его в коридор. Уже на пороге обернулся, поймал мой взгляд.
— Жди меня.
И снова поцеловал. Так быстро перехватывая за затылок и впиваясь в губы. Обжигая. Коротко, но так властно, что у меня подкосились ноги. Потом развернулся и побежал вниз по лестнице, его шаги гулко отдавались в подъездной тишине.
***
Весь день я провела в каком-то сладком, трепетном тумане. Улыбалась без причины, касалась губ, вспоминая его последний поцелуй, и чувствовала, как внутри всё раскрывалось, цвело, наливалось теплом.
Возможно, впервые в жизни, я была по-настоящему счастлива. Не просто менее несчастной, а именно счастливой. И я понимала, что влюблена. Безумно, безрассудно. Но ответно.