— Если ты настолько доволен мной, то почему бы тебе не наградить меня за то, что я прекрасно выполнила поставленную передо мной задачу? — спросила, а внутри всё дрожало от напряжения.
Виктор от неожиданности моих слов сбросил скорость и повернулся ко мне лицом. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с любопытством, из-за чего я поняла, что попала в точку. Он любил, когда его хвалили и когда признавали его превосходство.
— И что же хочет моя милая искра? — протянул он, и в его голосе прозвучала снисходительность, почти отеческая, от которой меня передёрнуло. — Ты действительно была хороша сегодня и заслужила подарок.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что за кольцо на моём пальце, — выдавила, стараясь держать голос твёрдым, потому что если он почувствует мой страх, то сразу же откажет, ведь Виктор любил власть, а знание — это власть.
Виктор посмотрел на меня в упор, и несколько секунд молчал, будто взвешивал, стоит ли отвечать, а потом усмехнулся. Эта усмешка была холодной, насмешливой, и внутри всё сжалось в предчувствии чего-то неприятного.
— У моей маленькой девочки не получилось снять колечко? — протянул с таким откровенным злорадством, что захотелось стереть эту ухмылку с его лица. — И не получится, дорогая. Его могу снять только я. Не бойся, оно не несёт никакой угрозы.
То, что он не ответил на мой вопрос, говорило само за себя. Я поняла, что это действительно что-то важное, что-то, что даёт ему над мной ещё большую власть, из-за чего злость внутри меня вспыхнула ярче, горячее. Но я задавила её, потому что показывать эмоции при Викторе было опасно.
— Ты не дашь мне ответ на этот вопрос, да?
Я больше не смотрела на него. Смотрела на дорогу, потому что видеть его довольное лицо было невыносимо.
— А ты не только красивая девочка, но ещё и весьма умная. Мне очень повезло с женой,— хмыкнул, и я услышала, как он снова прибавил скорости, явно довольный собой.
Это интеллектуальное обнюхивание задниц друг друга не приносило мне совершенно никакого удовольствия. Хотелось показать ему средний палец и, желательно, стукнуть пару раз головой о руль, потому что он начал бесить меня неимоверно. Но позволить себе такого я не могла, ведь знала — он даст отпор. Он ответит мне, и я вообще пожалею, что на свет родилась. Смотрела в окно и молчала, сжав зубы так сильно, что челюсти заныли.
— Но подарок ты всё же заслужила, — продолжил Виктор так, словно титул королевы мира мне готов преподнести. Вместе с короной всевластия, не меньше. Король великодушия и фальши. — И мой подарок для тебя — это прекрасный девичник в шикарном клубе! И знаешь что? Мы организуем его прямо завтра! Оторвёшься, отдохнёшь. Я даже разрешаю тебе напиться в хлам, всё равно ты там будешь не одна.
— У меня нет подруг, которых я могла бы пригласить на девичник, — хмыкнула, и это была правда, горькая и унизительная, потому что из-за постоянного контроля отца и его желания изолировать меня от мира, я ни с кем не могла сблизится. Я понимала, что это опять же очередной трюк . На девичнике меня увидят счастливой, и сто процентов там будут люди, которые наделают фотографий и сторис, которые распространятся по всему интернету, и это не подарок мне, это ещё один его план. Очередная ловушка. Хотелось выть от бессилия.
Вот же навозный жук.
Эта мысль была такой точной, что я чуть не усмехнулась, ведь Виктор действительно катал своё дерьмо, упаковывая его в красивые обёртки и называя подарками.
Мужчина секунду помолчал, а затем улыбнулся и произнёс:
— Ну, раз у тебя нет подруг, значит, мы закажем тебе их. Наймём девочек, которые будут веселить тебя весь вечер.
Я ничего не стала отвечать ему, потому что понимала, что любое моё слово будет использовано против меня. Лучше молчать, чем давать ему лишние поводы для манипуляций. Отвернулась к окну и смотрела на проплывающие мимо огни города, пытаясь представить, что нахожусь где-то далеко отсюда.
Рядом с ним.
***
Уже находясь у Виктора дома, я сидела в комнате и смотрела в окно на небо. Оно было таким тёмным, беззвёздным, будто кто-то накрыл мир чёрным покрывалом. На душе стало ещё тоскливее, ведь даже небо отказывалось дарить хоть какую-то надежду.
По комнате ходила пожилая сбитая женщина и раскладывала из только что доставленных пакетов вещи. Коробки с туфлями, платья, бельё, какие-то аксессуары.
Она смотрела на меня неодобрительно. Ждала, что всем этим я буду заниматься сама, и тяжело вздыхала, пытаясь привлечь моё внимание. Но мне это было совершенно безразлично, потому что эти вещи, такие дорогие и красивые, казались мне цепями, очередными оковами, которые Виктор набрасывал на меня одну за другой.