Сердце начало отбивать дробь по рёбрам. Частую. Болезненную. Дыхание перехватило.
Эта походка… Широкая, уверенная, немного развалистая, как у крупного хищника.
Эти плечи… Массивные, под чёрной футболкой, которая облегала торс так, что видны были все изгибы мускулов.
Тим.
Это был он.
ГЛАВА 33. Боль
Я влетела в туалет, ноги почти не держали. Подкашивались. Будто бежала марафон, хотя прошла всего несколько метров, и сердце, по ощущениям, сейчас из груди вылетит. Билось так часто и сильно, что в висках пульсировало, в ушах звенело, и дышать было трудно. Воздуха не хватало.
В туалете, как ни странно, ни души. Ни девушек, подкрашивающих губы, ни пьяных компаний. Просто пустота. Тишина, нарушаемая только звуком моего прерывистого дыхания, и это было хорошо. Сейчас мне нужно было побыть одной, собраться с мыслями. Понять, что делать дальше.
Подошла к раковине и умылась. Побрызгала холодной водой в лицо. На мне не было косметики, но волосы я немного намочила, пропуская пряди сквозь пальцы, пытаясь охладиться. Успокоиться. Хотя понимала, что это бесполезно, ведь внутри всё горело.
Всё кричало от страха и боли.
Уперлась руками в края раковины и тяжело дышала. Втягивала воздух полной грудью и выдыхала медленно, но это не помогало, потому что ноги дрожали от страха, мелко, предательски.
Я боялась.
Боялась смотреть ему в глаза. Боялась, что разрыдаюсь и брошусь ему на грудь. Расскажу, как есть. Всё выложу. Каждую деталь этого кошмара, и тем самым подвергну его опасности. Пущу его жизнь в расход…
Нет.
Сжала края раковины так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Нет.
Кто угодно, но не он. Пусть мне больно. Пусть я страдаю, но он будет жить, целый, невредимый. Это единственное, что имело значение.
Усмехнулась про себя горько жалея, что вообще узнала об этом чувстве. О любви. Которая оказалась не сладкой и нежной, как в книгах, а разрушительной, мучительной, словно яд, который медленно отравляет изнутри.
Почему это так больно, почему так несправедливо? Я должна была его ненавидеть, презирать за то, что он сделал тогда, но вместо этого любила, безумно и безнадёжно.
Он сделал мне больно, но и спас, был рядом со мной и поддерживал. Он извинился, и я полюбила его. Открыла ему дверь своего сердца, и закрыть не могла.
Как ни старалась, потому что оно ломилось от этого чувства, ведь оказалось недостаточно велико. Тим занял там каждый уголок, и оно трещало по швам от того, как сильно он его расширил. Больно. Физически больно. Словно что-то рвалось внутри.
Я подняла взгляд в зеркало, и почти закричала от страха, потому что Тимофей стоял за моей спиной. Как призрак материализовался из ниоткуда. Как он вошёл так тихо? Я не слышала, не заметила, и от этого осознания по спине поползли мурашки.
Он тут же зажал мой рот рукой, большой, горячей, и я отчётливо увидела его бледное лицо с тенями под глазами. Глубокими. Тёмными.
Он, казалось, не спал несколько дней. Выглядел дико, зло. Как загнанный зверь, готовый разорвать. От него исходила мрачная гневная энергия, готовая разрушать, сносить всё на своём пути. Я замерла, боясь пошевелиться.
— Скучала по мне, кукла? — спросил, и от голоса по спине побежали мурашки, потому что это не тот голос, который я помнила, а звериное рычание, низкое, опасное. Смешивающееся с чем-то тёмным, показывающим бешенство на грани безумия.
Я покачала головой отрицательно. Желая только чтобы он бежал отсюда как можно дальше. Спасался.
— А я скучал. Думал о тебе, сучка. Ловко же ты меня вокруг пальца обвела. Невинную строила из себя, а оказалась дешевле шлюх, что за твоим столом сидят.
Внутри меня разрывался просто океан боли от его слов. Они били в самое сердце острыми осколками моих чувств к этому человеку. Резали. Терзали.
Я видела, что ему также было больно, как и мне. Это читалось в его глазах, в сжатой челюсти.
И разрывало меня на части, потому что я причинила ему боль, а значит, я для него не была просто игрушкой.
Понимание этого делало мне ещё больнее, ведь лучше бы мы друг друга никогда не любили и не встретили.
Когда тебе больно, это можно вытерпеть. Мне много раз в жизни было больно. Когда отец меня бил, когда мама умерла. Я научилась справляться с этим. Запирать боль глубоко внутри. Но когда больно человеку, которого ты любишь, это не передать никакими чувствами и эмоциями.
Потому что своя боль, она хотя бы осознанная, ты понимаешь, где тебе больно и почему, но когда больно другому, ты эту рану руками не зажмёшь. Не знаешь, как сделать эти страдания легче, и от этого тебе становится ещё больнее.