Непонятного? Больше нет. Фрэнк владеет пищевой лавкой. У меня гора с плеч свалилась! Я дышать заново начала!
-Что тебя так радует? — вздёрнул бровь Болдуин.
-Да нет, простите, п-просто радуюсь, что смогу выйти на улицу, Вы давно меня не...
-Ага-ага, вот ненормальная. Ха! Снаружи холод собачий, а она радуется! Ну раз ты так преисполнена радости от возможности поморозить конечности, то забеги ещё к кузнецу Билли. Забери инструменты, всё никак не схожу.
-Простите, но я не уверена, что смогу всё донести...
Я осеклась от резкого, полного презрения взгляда. Еще одно слово, и Болдуин точно выкинет меня на улицу, рано я обрадовалась!
-Я всё поняла, мистер Болдуин, — быстро схватила список, мешочек с деньгами и, не поворачиваясь спиной, попятилась к двери, — всего хорошего, мистер Болдуин.
Под одеялом у меня лежала единственная теплая одежда — серое длинное пальто, всё в заплатках и жутко велико, зато теплое. Замотала голову и шею большим платком, тоже сшитым из бывших старых зановесок, переобула туфли в старые ботинки, которые я носила все четыре сезона, и в пир, и в мир, и отправилась к заднему выходу на кухне, дабы не столкнуться ни с кем из прибывающих посетителей, входящих через главную дверь. Увидев меня одетую, Левита вскрикнула и выронила половник.
-Я к Фрэнку, — в успокаивающем жесте выставила перед собой руки я, и повариха разом выдохнула.
Левита — женщина средних лет. У неё есть муж-пьянчуга и двое детей. Человек она неплохой, иногда жалела меня, видно из материнского инстинкта, но чаще старалась не вмешиваться, боясь потерять работу и возможность носить домой еду из столовой. Я ни в чём её ни разу не винила, прекрасно понимая, что если выгонят меня — я умру в одиночестве, никому не доставив проблем. А если что-то станется с Левитой и её работой — семья потеряет основную кормилицу. Но я искренне была рада, что повариха беспокоилась за меня.
С небольшим усилием толкнула дверь и вышла наружу. В городке кипела жизнь и суета. На дворе был конец ноября, очень холодно, но я с изумлением оглядела улицы — пушистым хлопьями падал снег. Вздохнув полной грудью и улыбнувшись, подставила лицо под падающие снежинки, поймала парочку ртом и захихикала.
И тут неожиданно почувствовала, что на меня смотрят. Странное ощущение, учитывая, что я находилась на улице, где всюду сныряли спешащие люди, мимо проезжали повозки и кареты. Но я чувствовала, ощущала кожей чей-то взгляд на меня одну. И почему-то я решила запрокинуть голову и посмотреть на крышу напротив стоящего дома. Там стояла темная фигура, а глаза, словно две яркие звезды светились ядовито-синим! Зажмурилась буквально на секунду, и раз! Никого на крыше уже не было! Потерев глаза и снова взглянув туда, решила, что это последствия хронического недосыпа. Не медля более ни секунды, поспешила сначала к кузнецу Билли. Забрав у него тяжелый мешок с инструментами, с трудом доковыляла в лавку Фрэнка, где по списку купила пару килограммов муки, масла и картофеля. Расплатившись, поняла, что с одного захода мне всё это не унести. Взяв в одну руку мешок с инструментами, а в другую сетку с картошкой, вежливо попросила мистера Фрэнка присмотреть за моим товаром, пока я за ним не вернусь.
Погода не радовала своим поведением: поднялся ветер, порывистый и щипающий, температура упала на несколько градусов. С трудом донеся непосильную ношу, передала всё открывшей мне дверь Левите, которая передала, что Болдуин просил купить ещё бочонок вина, и отправилась назад в лавку. И у меня встал выбор: либо за раз отнести муку, масло и бочонок вина, либо еще раз делать ходку. Я продрогла до костей, и желания путешествовать ещё раз не было. Но едва подняв ношу, поняла, что придется останавливаться на передышку едва ли не через каждые пять шагов. Делать нечего. От переноса тяжелого хотя бы согреюсь.
Преодолев половину пути, хотела опустить ношу на землю, как вдруг бочонок выскочил из-под подмышки и покатился от меня прочь. Забыв об усталости, с мешками наперевес кинулась за беглецом.
И тут с ужасом увидела, как он перекатывается через бордюр и катится на дорогу под копыта экипажей. Бросив всё, не раздумывая собиралась кинуться за бочонком, как откуда ни возьмись передо мной возникла фигура незнакомого человека, перекрывшего мне дорогу. Выставил передо мной руку, он прошептал "Живи". В ту же секунду несчастный бочонок был растоптан и отброшен в сторону. Сначала на меня нахлынул страх о том, что, узнай Болдуин о случившемся, моя учесть будет ничуть не лучше, чем у этого куска древесины. И уже немного погодя я осознала, что, не прегради мне путь, я была бы тоже насмерть растоптана.